Онлайн книга «Секретная глушь»
|
— Понятно, Михаил, спасибо. Знать бы еще, откуда он шел… — А что тут знать? — пожал плечами Мишка. — Из Маракана он шел. — Из Маракана?! — Ну да, — подтвердил Громов. — Местечко такое, урочище, или как там его… Наши обычно туда не ходят, мутноватое местечко, недоброе… Я сам-то туда не ходок, просто случайно в тот вечер рядом оказался, ну, помнишь же, дерево поперек дороги, заблудился… — Уверен, что он шел из Маракана? — А откуда еще? — настаивал Михаил. — Там за жиденькими кустиками, сквозь которые он просочился, вход в урочище, скалы видно. Он, кстати, один, полезешь в другом месте — шею сломаешь. Там больше нет ничего, Максимыч. Лично мне по хрен, откуда он шел, но факт есть факт, как говорится. Ну, может, не в самом урочище был — у входа покурил и обратно потопал. Или встретился там с кем-то. Но рожа у него была такая, словно в самом урочище побывал… Глеб не стал вдаваться в подробности, с какими именно рожами выходят из Мараканского урочища. Увязнешь в этом болоте — сам с ума сойдешь. Он поблагодарил молодую пару, задумчиво смотрел, как они уходят. Ну и что это было? Какого ляда мертвецу Лапшину понадобилось в Маракане?.. У председателя сельсовета выдалась минуточка, он сидел за столом и заматывал изоляционной лентой телефонную трубку. Видимо, часто приходилось в нее орать, а затем швырять на рычаг. Вид у Егора Васильевича был какой-то подуставший, седые усы безжизненно висели. — А, это ты, Глеб, — проворчал он. — Проходи, присаживайся. Просто так зашел или дело привело? — Да, собственно, и то, и другое, Егор Васильевич, — улыбнулся Глеб. — Случайно выяснилось, что покойный ныне Лапшин посещал Мараканское урочище. Расскажите о нем — в смысле, об урочище. Егор Васильевич поперхнулся, закашлялся, выронил трубку. Потом со злостью снова схватил ее, оторвал изоленту, взгромоздил трубку на рычаг и проворчал: — Ты серьезно, Глеб Максимович? Все дела уже переделали, давайте теперь сказку послушаем? Ты чего вдруг этим гиблым местом стал интересоваться? — Так Лапшин же туда ходил, — напомнил Глеб. — Причем как раз перед тем, как его убили. Его, кстати, Мишка Громов случайно увидел, когда он оттуда выходил. — М‐да? — Карпов задумался. Какие-то сумрачные тени поползли по уставшему лицу. — Хочешь сказать, из-за этого его и прирезали? — Навряд ли, — пожал плечами Глеб. — Но так совпало. Может, Лапшин и до этого туда ходил, кто его знает. Колитесь, Егор Васильевич, что знаете про это урочище? Мне это надо исключительно в образовательных целях. — Ну, не знаю, не знаю… Лично я без понятия, какого хрена Лапшина понесло в Маракан, да, честно говоря, и знать не хочу. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Сам выясняй, куда там Лапшину приспичило, если заняться больше нечем… У скотного двора вон… — председатель изобразил широкий жест… — свое гиблое место. Оживлять эту провинцию надо, налаживать работу, быт граждан улучшать, план выполнять и прочие социалистические показатели — и все это при отсутствии рабочих рук и денег… Даже завидую, что у тебя есть время на всякую хрень отвлекаться. Мне сказать-то нечего. Лично там не был и другим не советую. От греха, как говорится, подальше. Я, как ты понимаешь, в этих палестинах с 43-го года. А Василиса моя — и того меньше… Ты уже понял, Глеб, что я человек простой. В чертовщину не верю, но на всякий случай держусь подальше от того, чего не понимаю. Знаю только то, что люди рассказывают. Мрачно там, обстановка какая-то… хреновая. Люди пропадали. Вот просто пропадали — и с концами. Воздух там какой-то не такой, растительность не такая… Ну, не знаю, как тебе объяснить. Словно в мрачную сказку попадаешь: про лешего, Бабу-ягу, Кощея, мать его, Бессмертного… Скалы странные, деревья странные, там еще и местность как-то понижается… Входишь туда — и страх на тебя нападает, не знаешь, как от него избавиться… Ну, может, обстановка так влияет, не знаю. Речка в пределах урочища протекает — из ниоткуда возникает и непонятно куда проваливается. Можешь такое представить? В общем, ну ее на фиг! — махнул рукой председатель. — Мы люди просвещенные, в мистику не верим, но лучше держаться подальше. Моя бы воля — огородил бы весь район бетонным забором и наказывал тех, кто хочет перелезть… |