Книга Операция «Лиссабон», страница 97 – Валерий Шарапов

— В чем же ты меня обманула? — Оперативник насторожился.

— Это действительно настоящее золото и бриллианты. Я с трудом уговорила мужа дать мне на это колье денег. Но купила я его не для себя. Нам такая вещь не по карману.

— А для кого?

— Одна московская клиентка попросила купить нечто такое для своей дочери. Та в этом году собирается замуж. Вот она и захотела, чтобы ее дочка на свадьбе блистала в настоящих бриллиантах.

— Как фамилия покупательницы? — быстро спросил майор.

— Тебе лучше не знать. Ее муж сидит в большом кабинете на Старой площади. Вам туда хода нет. А начнешь разбираться, получишь кучу неприятностей.

Конечно, Ивков знал, что на Старой площади в доме четыре располагались кабинеты высших партийных деятелей СССР, в том числе генерального секретаря ЦК КПСС и секретарей ЦК. Это здание было центром работы аппарата ЦК КПСС — ключевого органа, который определял политику партии и государства. На обитателей этого дома сотрудникам всех силовых органов и даже прокуратуры было запрещено заводить и расследовать любые дела. Версия звучала правдоподобно, так как такие люди могли себе позволить приобретать любые драгоценности. Это означало тупик, в этом направлении они двигаться не имели права.

Когда через полчаса Светлана ушла, поправляя смятое платье, Ивков невольно поймал себя на неожиданной мысли: «Так кто кого завербовал?» Ведь он теперь в силу открывшихся обстоятельств не может разглашать факт дорогостоящей покупки.

Сметанин не брезговал никакой возможностью, чтобы собрать побольше информации для продажи американцам. Он, улучив момент, рылся в рабочих тетрадях сослуживцев, делал копии с шифрограмм из Центра, не пренебрегал и слухами. Все это он скрупулезно заносил в красный блокнот, не забывая указывать расценки. Теперь, перелистывая листки блокнота, он все четче представлял себе книгу о секретах советской военной разведки, которую напишет, перебравшись в Америку, и она сделает его богатым.

На очередной встрече с Нортоном Геннадий рассказал то, что ему удалось узнать. От его взгляда не укрылось, что американец слушает его без особого вдохновения, вяло задал несколько уточняющих вопросов.

— Это все?

— Пока да, — стушевался агент.

— Как отреагировал Соколов на информацию, которую мы дали тебе по нашей совместной с португальцами военной-морской базе НАТО?

— Москва поблагодарила за сведения. Полковник воодушевился и настаивает на укреплении контакта. Ваш материал пришелся вовремя, — самодовольно сообщил Сметанин.

— Мы заботимся о тебе, Геннадиос, — увещевал агента «Сома» куратор из ЦРУ, — о твоем продвижении, о твоей безопасности, твоем благополучии. Скоро мы переведем на твой счет еще одну сумму.

— Как я могу в этом удостовериться? — заинтересовался Сметанин.

— Не доверяшь? Хорошо, на следующую встречу я принесу тебе выписку с банковского счета. Правда, смогу только показать, но не отдать, в целях безопасности.

— Я понимаю.

— Скажи, что говорят в посольстве о тайных переговорах ваших дипломатов с португальскими профсоюзами? — Джон не забывал подливать в бокалы марочный портвейн.

— Я ничего про это не слышал, — виновато ответил собеседник. — Нас в политические вопросы не посвящают.

— Нас как раз этот вопрос очень интересует. Коммунисты совместно с профсоюзами собираются провести массовые акции, забастовки, чтобы повлиять на правительство. Нам это надо предотвратить. Если у нас будут материалы о тайном финансировании этих мероприятий Советским Союзом, то мы можем их опубликовать и скомпрометировать этих деятелей.