Книга Мельница ангелов, страница 102 – Андреас Грубер

Линда выпрямилась в инвалидном кресле.

— Что?

Хогарт на мгновение замолчал. На заднем плане слышался лишь мягкий голос Шаде. Ему хотелось прикусить себе язык.

— Альфред Фальтль шантажировал вашего отца, — тихо сказал он.

Лицо Линды побледнело. Она подняла руки ко рту, словно сдерживая крик.

— Фальтль, тот хирург? Эта сволочь… — выдавила она сквозь пальцы и машинально разгладила рукой шерстяной плед на коленях, будто пытаясь согреть бедро.

Она посмотрела на Хогарта.

— Мадлен знала об этом? — И, не дожидаясь ответа, продолжала: — Как единственной наследнице после смерти наших родителей, ей наверняка попали в руки выписки с банковского счета отца. Но она ни слова об этом не сказала.

Хогарт сглотнул, заметив, как в глазах Линды собираются слезы. Очевидно, прямо сейчас рушился весь ее мир. Ему вообще не стоило ввязываться в это расследование и навещать Линду в академии. И зачем он всегда вмешивается в чужие дела.

— Как долго длился этот шантаж? — спросила она холодным, отстраненным голосом.

— Семнадцать лет.

— Семнадцать лет… — повторила Линда. Она провела тыльной стороной руки по щекам. — Я прошу вас оставить меня одну… и, пожалуйста, заберите коньяк с собой.

Хогарт, с бутылкой в руке, стоял перед домом и некоторое время смотрел на луну, которая как раз показалась из-за Дунайской башни и залила улицу молочным светом. Фонари уже не горели. Тем не менее он различал двух парней, которые все еще сидели в синей «тойоте». Почему ребята из группы наблюдения всегда ездят на таких броских машинах?

Он рассеянно сунул руку в карман пиджака. Пусто. Конечно. Чего бы он только не отдал, чтобы сейчас выкурить сигарету.

На следующее утро ровно в восемь часов в дверь Хогарта позвонил почтальон, чтобы вручить экспресс-письмо. Увидев эмблему земельного суда рядом с австрийским орлом, Хогарт почувствовал, как его желудок сжался до размеров грецкого ореха. Бледно-зеленые конверты с окошком, отпечатанные на переработанной бумаге, никогда не предвещали ничего хорошего. Венская прокуратура передала заявление Айхингера в суд, и это письмо содержало повестку для Хогарта — его вызывали на слушание для установления состава преступления, как было указано. Заседание назначили в тот же день, на 13:15. Судью звали Маргарет Браунсторфер — и это тоже не сулило ничего хорошего. Недаром ее прозвали «железной леди» — по сравнению с ней Маргарет Тэтчер показалась бы мягкой и уступчивой дамой.

Хогарт смял повестку. Обычно подобные разбирательства затягивались на недели, но, если речь шла о чьих-то личных интересах, бюрократические механизмы начинали работать значительно быстрее. И Айхингер, и прокурор Хаузер, похоже, хотели как можно скорее избавиться от него. Но он не доставит им такого удовольствия. Хотя ему явно стоило подготовиться к крепкому выговору от судьи. Лучше всего было бы явиться в зал суда вместе с доктором Флизеншухом. Возможно, адвокат даже сделал бы ему семейную скидку, если ему придется защищать еще одного Хогарта.

Однако сейчас не стоило действовать сгоряча. Хогарт попытался дозвониться до Гарека, но его телефон был выключен. В участке тоже никто не отвечал. После третьего гудка звонок переадресовали на мобильный Гомеса, который ответил торопливо, будто стоял уже на пороге, засунув одну руку в рукав пиджака. После короткого «Привет, Хог, на этот раз тебе придется выложить больше ста евро» он узнал, что Гомес направляется к Линде Боман, чтобы сопроводить ее на Центральное кладбище, где она должна была встретиться с Гареком и Айхингером.