Книга Мельница ангелов, страница 39 – Андреас Грубер

Хогарт взглянул на небо. До следующего полнолуния оставалось три ночи. Сейчас же луна скрывалась за облаками.

— Как вы здесь оказались?

— После прекращения работы мельница много лет пустовала. — Мадлен покрутила связку ключей на пальце. — Со временем крыша обвалилась, в комнаты заливал дождь, полы сгнили, а внутри разрослись плющ и чертополох. Рассказывали, что среди всех этих зарослей сорняков не было видно ни одного цветка, и ни одна птица не свила гнезда поблизости. Говорят, что в Мельнице ангелов обитают призраки. — Она посмотрела на него с предостережением. — Только не спрашивайте, верю ли я в это.

— Тогда зачем вы мне это рассказываете?

— Это соответствует настроению.

Хогарт поежился, хотя скорее от холода.

— Почему мельница так называется? Совсем не похоже, чтобы это место было как-то связано с ангелами.

— До того как мой отец в шестидесятых годах купил мельницу и прилегающий к ней участок леса, в доме жила старая женщина, бывшая повитуха. Говорили, будто она была высижена из яйца черной курицы. Старуху звали Анна… ангелотворица с Каленберга.

Она произнесла последнюю фразу так, словно Хогарту это должно было что-то сказать, но он никогда не слышал этого имени.

— Ангелотворица? — замялся он. — Женщина, которая делала аборты?

Мадлен кивнула.

— Те, кто хотел избавиться от ребенка, должны были подняться на гору… а после войны было сделано много абортов. На деньги, которые она за это получала, старая Анна отремонтировала мельницу. Грустная история, не правда ли? — Мадлен на мгновение подняла взгляд к мельнице. — Она прожила больше двадцати лет в подвале этого здания. Ее дневник нашли в полом камне. Если бы за каждого убитого ребенка зажигали свечу, этот холм сиял бы каждую ночь. — Ее голос стал тише. — Зимой часто можно увидеть следы маленьких босых ножек на снегу. Они ведут к высохшему руслу реки.

Хогарт молчал. Он не знал, придумала ли она это прямо сейчас, под настроение.

— Как давно вы здесь живете?

— Я здесь выросла, это дом моих родителей. У отца была еще квартира в городе, недалеко от Дунайской башни, но большую часть времени мы проводили здесь. После смерти родителей я живу здесь одна, а Линда переехала в город. — Мадлен кивнула на каменное основание. — Под мельницей находится моя мастерская. Ночью я пишу при свете керосиновых ламп. Жилые комнаты наверху. Все кажется довольно старым — так оно и есть, — но отец провел сюда электричество и водопровод. Так что жить можно вполне сносно.

Они некоторое время молча стояли в дверном проеме деревянного сарая и смотрели в ночь. Молнии становились все реже, гром удалялся, и вскоре дождь прекратился. Только ветер шумел в соснах.

Хогарт сделал шаг наружу.

— Пойдемте?

— Осторожно! — Мадлен схватила его за рукав пиджака и оттащила в сторону.

Он споткнулся и откинулся спиной на дверной косяк. Мадлен оказалась совсем близко — он снова почувствовал ее дыхание на своем лице.

— Ловушки для куниц, — прошептала она.

Хогарт посмотрел вниз. Он едва не наступил в одну из них.

— Эти маленькие дьяволы повсюду: повреждают провода и перегрызают кабели в моторе.

Мадлен не спешила отпускать его. Он непроизвольно положил руку ей на талию, почувствовал мягкий женский изгиб, и в нем снова вспыхнуло возбуждение.

Она коснулась его груди и тонкими пальцами, словно мышь, пробежала по его шее к подбородку.