Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 77 – Карлин О’Коннор

— Я пишу письма в тюрьму Билли Мерфи.

Это было последним, что Шивон ожидала услышать от сестры, и все обещания были позабыты.

— Что?!

Она не понимала, что кричит, пока не заметила на себе удивленные взгляды.

— Так и знала, что ты разозлишься.

— Зачем? Зачем ты писала Билли?

— Сначала я просто хотела знать, сожалеет ли он о содеянном. Это было достаточно гневное письмо.

Им всем пришлось пережить большое горе. Гранья вообще не любила писать. Чтобы она сидела и составляла письмо… это что-то да значило. Шивон не справилась со своей задачей. Она не видела, насколько плохо им было на самом деле. Она была так сосредоточена на бистро, на поддержании привычной рутины, на замалчивании своей боли из-за отказа от учебы, что не заметила отчаяния Граньи. Конечно, ей хотелось получить ответы. Девочка была слишком юной, чтобы понимать, что иногда ответов просто нет.

— Я так понимаю, он тебе ответил?

— Да, сразу же. Я не ожидала этого. Сначала не хотела даже открывать письмо. Ты не представляешь, сколько раз я едва его не сожгла.

— Что он тебе ответил?

— Сначала – ничего необычного. Что он очень сожалеет. Что он навсегда отказался от алкоголя. Что он хотел бы умереть вместо ма и па.

— Тебе это помогло? Тебе стало от этого легче?

Гранья покачала головой. По ее щекам текли слезы. Шивон взяла сестру за руку:

— Я совсем не злюсь.

— Правда?

— Правда. Мне больно за тебя. Мне больно за всех нас. Потому что ответов нет. Нет волшебного слова, которое мог бы сказать Билли, чтобы вернуть ма и па. Иногда жизнь жестока.

— Отец Кирни говорит, что у Бога есть план на все. Ты в это веришь?

— Не знаю. Но я точно знаю, что родители нас очень любили. Если они сейчас смотрят на нас, то все еще желают нам лучшего. Поэтому мы не можем допустить, чтобы Джеймса отправили в тюрьму за то, чего он не делал.

Гранья кивнула:

— Мы с Билли переписывались последние полгода. Он начал рассказывать мне всякое. Я начала ему верить.

— Он сказал тебе, что невиновен.

— Откуда ты знаешь?

— Найл сказал мне то же самое. Пытался выпросить у меня десять тысяч евро для защиты Билли.

— Прости меня. Прости.

— Выговорись. Станет легче.

— Найл знал, что я переписывалась с Билли. Он был очень благодарен. Говорил, какой я хороший человек. Что я поступаю правильно. Он сказал, что собирается нанять хорошего адвоката, одного из лучших, чтобы попытаться освободить Билли. Он сказал, что если я поеду с ним поговорить с адвокатом…

— Куда?

— В Дублин.

— Когда?

— Днем.

— Каким днем?

— В день, когда его убили. После полудня. Я собралась позавтракать со всеми, потом встретиться с Найлом в веломагазине. Мы собирались поймать такси до Чарльзвиля, а оттуда поехать в Дублин на поезде.

— Поэтому Найл был в костюме?

— Да. Он сказал, что переоденется сразу, как придет из паба, – на случай, если утром проспит. Он и мне сказал хорошо одеться, чтобы адвокат воспринял его всерьез.

Значит, поэтому Найл был в костюме и с бритой головой. Получается, после паба он попал домой. Тогда для чего снова вышел из дома?

— Ты не знаешь, почему Найл так рано пришел в бистро? – В ответ Гранья покачала головой. – Он тебе написал той ночью?

Глаза девушки в ужасе округлились.

— Ты должна мне сказать.

— Да, он мне написал, что должен мне что-то сказать. Я не ответила. Это же было ночью!