Книга После нас, страница 113 – Катерина Затула

— Что это значит?

— Я согласна. Мы впишем тебя в свидетельство о рождении. В понедельник займёмся документами и подпишем соглашение о порядке общения с ребёнком. Дашь мне контакты своего адвоката, я передам их своему. Они свяжутся и всё согласуют.

Я молча смотрел на её спину и понимал только одно: всё летит к чёртовой матери.

Ещё несколько минут назад мы говорили о нас. Теперь Катя обсуждала заявления, документы и адвокатов. Спокойно, последовательно, будто речь шла о деловой сделке, в которой следовало правильно распределить права и обязанности.

— Ты хотел быть её отцом. Будешь, — продолжила она. — Получишь возможность видеться с Алисой. Без судов и угроз. Сможешь приезжать, проводить с ней время, а когда она немного подрастёт и окончательно к тебе привыкнет — забирать её к себе. Я не стану препятствовать.

— Кать…

Она наконец повернулась. Слёз на лице больше не было. Взгляд стал спокойным, холодным и совершенно чужим. Так смотрят не на мужчину, которого всё ещё пытаются понять. Так смотрят на проблему, для которой уже нашли решение. И решение было предельно простым: оставить меня в жизни Алисы и окончательно убрать из собственной.

— Всё, что касается Алисы, мы решим спокойно. Но меня больше в это не включай… И тебе лучше уйти.

— Нет. Я никуда не уйду, пока мы не закончим.

— А я закончила.

— Зато я ещё не начинал.

Я шагнул к ней, но Катя сразу отступила. Всего на полшага. Этого хватило, чтобы я остановился.

— Не трогай меня, — тихо произнесла она. — Пожалуйста.

От этого «пожалуйста» стало хуже, чем если бы она сейчас закричала или ударила меня. Я провёл ладонью по лицу и отвернулся. В гостиной снова загудел мусоровоз. Алиса что-то радостно сказала игрушке, не подозревая, что её родители во второй раз умудряются разрушить всё на одной и той же кухне.

Несколько минут я молчал, пытаясь подобрать слова, которые не сделали бы ещё хуже. Обычно мне не требовалось много времени, чтобы объяснить человеку именно то, что я хотел. Но сейчас все правильные фразы приходили в голову слишком поздно, а произнесённые звучали не так.

Я снова повернулся к Кате. Она стояла на прежнем месте, обхватив себя руками, и смотрела куда-то мимо меня.

— Я не подумал, что ты можешь вернуться и услышать только одну фразу, — начал я. — Но это не оправдание. Я вообще не должен был говорить так.

Она опустила глаза и как-то горько усмехнулась.

— Я больше ничего не хочу слушать, Никита.

— Придётся, Аверина.

Катя подняла голову. В её взгляде мелькнула привычная злость, и я впервые за последние минуты почувствовал облегчение. Злость была лучше этого пустого, отрешённого спокойствия.

— Что ещё я должна услышать?

— Что я здесь не только из-за секса.

Она скрестила руки на груди, будто защищаясь от моих слов.

— Тогда зачем?

На этот раз я знал ответ.

— Потому что я хочу быть частью твоей жизни.

Несколько секунд Катя молча смотрела на меня. Потом медленно покачала головой.

— Ты уже был частью моей жизни, Никита. Ничем хорошим это не закончилось.

— Потому что тогда я позволил тебе уйти.

Она горько усмехнулась и посмотрела мне в глаза.

— Ты позволил, потому что я была тебе не нужна.

— Я не знал, что ты беременна.

— Дело не в беременности, Никита!

Она произнесла это громче, чем собиралась, и сразу посмотрела в сторону гостиной. Алиса продолжала играть. Катя понизила голос: