Книга После нас, страница 115 – Катерина Затула

Я сама попросила его уйти. И всё равно с каждым звуком из спальни желание ворваться туда и остановить становилось сильнее. Попросить остаться. Прижаться к нему и хотя бы на несколько минут сделать вид, что я не слышала ничего из того, что он сказал Кристине. И это злило сильнее всего. Не его сборы, не шорох одежды и не звук застёгивающейся сумки. А собственная готовность забыть унижение, лишь бы он снова вышел из спальни без вещей и остался рядом. Как же я себя за это ненавидела. За то, что он снова причинил мне боль, а я всё равно боялась услышать, как за ним закроется дверь. До какой же степени нужно себя не ценить, чтобы после всего произошедшего продолжать хотеть лишь одного — чтобы он остался?

Слёзы снова подступили к глазам. Я крепко зажмурилась и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь загнать их обратно. Нет. Хватит! Я не стану больше плакать из-за него.

Никита вышел из спальни. Я обернулась и посмотрела на него. Он уже переоделся. Свежая рубашка, тёмные брюки, часы на запястье. Пиджак переброшен через руку, в другой — дорожная сумка. Всего несколько минут понадобилось, чтобы снова превратиться в Азаматова, которого привыкли видеть все остальные. Собранного, спокойного, безупречного. Мужчину, по лицу которого невозможно понять, что он чувствует.

Только я слишком хорошо знала его лицо. Видела плотно сжатую челюсть, напряжённые желваки и глубокую складку между бровей. Двигался Никита по-прежнему точно и уверенно, но в каждом жесте чувствовалась непривычная скованность. Он почти не смотрел на меня. Лишь изредка поднимал глаза — на секунду, не дольше, — и тут же отводил взгляд. Я не знала, что скрывалось за этим молчанием. Злость, сожаление или простое желание поскорее закончить прощание и уйти.

Никита никогда не позволял себе выглядеть растерянным, но сейчас привычное спокойствие будто давалось ему с трудом. Можно было решить, что уходить ему тоже не хотелось. Что всё происходящее причиняло боль не только мне. Возможно, я просто снова видела то, что хотела увидеть. Но даже эта мысль не принесла облегчения. Наоборот, стало ещё хуже.

Никита прошёл в гостиную и остановился рядом с Алисой. Она сидела на ковре и пыталась засунуть зайца в кабину мусоровоза. Он поставил сумку возле дивана и опустился перед ней на корточки.

— Алиса.

Она подняла голову. Он забрал у неё зайца, усадил в кабину и захлопнул маленькую дверцу.

— Смотри. Головой вперёд. Иначе водить неудобно.

Алиса тут же попыталась открыть дверь обратно. Никита несколько секунд наблюдал за ней. Потом провёл ладонью по тёмным кудрям и осторожно поправил задравшийся ворот футболки.

— Мне нужно уехать.

Она не отреагировала. Продолжила возиться с зайцем.

— Очень трогательное прощание. Я тоже буду по тебе скучать.

— Биби, — сообщила Алиса.

— Согласен. Машины обсуждать гораздо интереснее. Я тоже их люблю. Правда, немного другие — не мусоровозы. Когда вырастешь, покажешь, какая тебе нравится. Остальное я решу. Надеюсь, выберешь что-нибудь другое. Хотя если нет — значит, в нашем гараже появится первая спецтехника.

Я не удержалась и улыбнулась. Совсем немного, одним краешком губ. Просто слишком легко представила настоящий мусоровоз, припаркованный возле его дома в Барвихе между дорогими чёрными машинами Азаматова.