Книга После нас, страница 123 – Катерина Затула

— Ты говоришь, между вами ничего серьёзного не было, — осторожно продолжил Иван. — Может, для тебя всё именно так и выглядело. Только он после твоего увольнения как с катушек слетел.

Я подняла голову.

— В каком смысле?

— В самом прямом. За выходные приказал полностью переделать приёмную.

Я нахмурилась.

— Зачем?

— Не знаю. В офисе болтали, что его раздражало всё, что напоминало о тебе. Твой стол унесли, кресло заменили, даже цветы велел убрать.

Перед глазами неожиданно возникло моё прежнее рабочее место. Светлая кружка. Косметичка в верхнем ящике. Запасные туфли под столом. Зарядное устройство, несколько папок и маленький фикус у окна, который я безуспешно пыталась спасти последние полгода.

— А мои вещи?

— Девочки всё собрали в коробки. Кажется, отнесли на склад. Что с ними было потом, я не знаю.

Я ничего не ответила. Значит, Никита вернулся в офис и приказал убрать всё, что напоминало обо мне. Все следы полутора лет моей жизни исчезли за одни выходные. Словно меня там никогда и не было. Иван, вероятно, рассказывал это как доказательство того, что Никите было не всё равно. А я услышала другое: стоило мне уйти, и он немедленно стёр меня из своей жизни.

— А потом от одного твоего имени зверел, — продолжил Иван. — Первое время сотрудники вообще старались не упоминать тебя при нём.

— Почему им понадобилось меня упоминать?

— Ты больше полутора лет вела его график, переписку и половину рабочих контактов. Ещё несколько месяцев постоянно всплывали документы, встречи, договорённости. Стоило кому-нибудь сказать: «Это согласовывала Екатерина Андреевна», — и всё. Совещание превращалось в полный разнос. Первое время мы даже ставки делали, сколько секунд пройдёт между твоим именем и его взрывом.

— Откуда ты вообще знаешь, что происходило на совещаниях?

Иван посмотрел на меня почти оскорблённо.

— Кать, я часами сидел в твоей бывшей приёмной и видел людей, которые выходили из его кабинета после упоминания Авериной. Некоторые выглядели так, будто нуждались в психологической помощи. Ты думаешь, откуда я собирал для тебя все сплетни?

Я невольно улыбнулась.

— Господи, Вань. Только ради твоих историй я готова вернуться в «Стройнефтегаз».

— Даже не думай. Мы только недавно перестали вздрагивать при твоём имени.

Я тихо рассмеялась, но веселье быстро прошло. Иван смотрел на меня совершенно серьёзно. Внутри что-то странно дёрнулось. Никита злился после моего ухода? Не один вечер и даже не несколько дней — месяцами? Настолько, что это заметил весь офис? Этого не могло быть. Я слишком хорошо помнила наш последний разговор. Его спокойное лицо, равнодушный голос. То, как легко он позволил мне уйти. Я заставила себя усмехнуться.

— Да брось, Вань. Ему было всё равно. Это же Азаматов. Просто разозлился из-за работы. Он не любит, когда сотрудники увольняются без предупреждения.

Слова прозвучали неубедительно даже для меня.

— Конечно.

По лицу Ивана было ясно, что он не поверил ни единому слову. Он продолжал смотреть на меня с той самой тёплой, немного грустной улыбкой, которую я хорошо помнила.

— Я не говорю, что он правильно себя вёл. Никита Владимирович вообще редко ведёт себя как нормальный человек. Но всерьёз считать, что ему было всё равно… — Иван покачал головой. — Это ты зря.