Книга После нас, страница 227 – Катерина Затула

Теперь я хотела от Никиты именно этого. Только по-прежнему не знала, хотел ли он того же — или ему было достаточно женщины в своей постели, дочери в соседней комнате и удобного семейного «почти».

Сергей ещё долго смотрел на меня, словно догадывался, куда именно успели увести меня собственные мысли. В его взгляде промелькнула знакомая тёплая забота, от которой внутри стало ещё тяжелее.

— Береги себя, Катя.

— Постараюсь.

Он коротко кивнул Никите и вернулся к своему столику. Я проводила его взглядом, затем медленно повернулась обратно. Никита смотрел на меня. Перед ним стоял нетронутый бокал. Пальцы спокойно лежали на белой скатерти. Только тяжёлый взгляд выдавал, насколько сильно ему не понравилась встреча.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— У тебя лицо сейчас молчит из последних сил.

— Я смотрю, как ты стараешься не смотреть ему вслед.

Я положила салфетку рядом с тарелкой.

— Не начинай.

— Я ещё не начинал.

— Тогда и не надо.

Несколько секунд Никита молчал. Затем взял бокал, сделал глоток и спросил:

— Серёжа?

Вот оно.

— Его действительно так зовут.

— Я двадцать лет называю его Сергеем Викторовичем.

— Попробуй сократить. Экономит время.

На щеке Никиты дёрнулся желвак.

— Он всегда так с тобой разговаривал?

— Как?

— Будто имеет право спрашивать, надолго ли ты вернулась.

Я посмотрела ему в глаза.

— Возможно, потому что когда-то это его касалось.

Никита медленно поставил бокал на стол.

— Насколько сильно касалось?

— Мы уже обсуждали это после статьи. Ты мазохист, что ли?

— Нет. Ты сообщила, что несколько месяцев встречалась с моим соседом и иногда оставалась в его доме. Разговором это назвать сложно.

— А что именно ты хочешь узнать? В какой комнате мы спали? Как часто? На какой стороне кровати лежал Сергей?

Он подался немного вперёд, его взгляд мгновенно потемнел.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне.

— Тогда не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь слышать.

Мне следовало остановиться. Я прекрасно видела, как напряглось его лицо. Но перед глазами всё ещё стоял понимающий взгляд Родина, а в ушах звучало собственное унизительное «мы не женаты». Остановиться не получилось.

— Хочешь знать, как я с ним спала? Хорошо. Сергей никогда не приказывал мне переворачиваться и не ставил на колени. Он медленно раздевал меня, целовал и спрашивал, чего я хочу. Потом держал в объятиях до утра. А главное — рядом с ним мне ни разу не приходилось гадать, кем я ему прихожусь.

Никита застыл рядом. Ладонь на моём бедре стала неподвижной, пальцы медленно сжались. Я чувствовала, как напряглось всё его тело.

Он повернул ко мне голову. Взгляд прошёлся по моему лицу, задержался на губах и обнажённых плечах, словно Никита против воли представлял на моей коже чужие руки. На скуле резко обозначился желвак.

Бокал тихо звякнул о стол. Он поставил его с преувеличенной осторожностью, будто иначе просто раздавил бы в ладони.

— Не смей рассказывать мне, как он тебя трогал.

Голос прозвучал тихо и непривычно хрипло.

— Ты сам хотел подробностей.

— Нет. — Никита развернулся ко мне всем корпусом. Между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров. — Я спросил, насколько серьёзными были ваши отношения. А не просил заставлять меня представлять, как ты лежала с ним в постели.

— Настолько серьёзными, что он был готов на мне жениться, Азаматов.