Книга После нас, страница 250 – Катерина Затула

— Ма.

Я взяла подарок, а затем потянулась к ней. Никита без слов передал её мне. Я прижала Алису к груди значительно крепче, чем требовалось, уткнулась лицом в тёмные кудри и глубоко вдохнула знакомый тёплый запах.

Дочь сразу обхватила меня за шею и доверчиво прижалась щекой к плечу. Напряжение внутри немного ослабло. Пока Алиса была в моих руках, всё остальное казалось менее страшным. Она была настоящей. Моей. Я закрыла глаза, спрятав лицо в её волосах. Слёзы снова подступили. Хорошо, что мне хотя бы хватило ума взять солнцезащитные очки.

Его рука легла мне между лопаток и медленно прошлась по спине. Он ничего не спросил, не просил снова снять очки и не потребовал продолжить разговор. Просто обнял нас обеих, притянув ближе. Когда я всё-таки подняла голову, Никита смотрел на меня слишком внимательно. В его лице уже не осталось ни раздражения, ни желания немедленно разобраться с Мирой. Только тяжёлая настороженность человека, который понял: меня задели значительно сильнее, чем я пыталась показать. Я не выдержала его взгляда и снова посмотрела на Алису. Улыбнулась ей и поцеловала в висок.

— Спасибо, зайка. Очень красивая веточка.

Голос почти не дрогнул. Почти. Рука Никиты сильнее прижалась к моей спине. Он ничего не сказал, лишь крепче обнял нас обеих, будто одного этого было достаточно, чтобы удержать рядом и защитить от всего, о чём я отказывалась говорить.

Катя

Когда машина остановилась у дома, Алиса уже спала в автокресле, крепко зажав в кулаке найденный на ферме камень. Обычный серый булыжник окончательно победил даже любимого зайца. Прекрасно. В следующий раз подарим ребёнку щебень.

Никита осторожно взял её на руки. Алиса устроилась у него на груди, не просыпаясь, и ещё крепче сжала своё сокровище.

Я смотрела на крыльцо и почему-то вспоминала совсем другое. Как утром выходила отсюда, уверенная, что самое неприятное, что может произойти на ферме, — это грязь на белых кроссовках. До чего же я оптимистичная женщина.

Иван вышел первым и открыл дверь со стороны Никиты. Тот осторожно придерживая ладонью затылок Алисы, выбрался наружу. Я потянулась к ручке, но Никита задержался возле машины.

— Катя.

— Что?

— Посмотри на меня.

Я подняла голову. Он стоял у открытой двери со спящей дочерью на руках и внимательно всматривался в моё лицо.

— Что с тобой происходит?

— Ничего.

На щеке дёрнулся желвак.

— Не надо снова это говорить.

— Тогда не задавай вопрос, если тебе не нравится ответ.

— Мне не ответ не нравится. Мне не нравится, что ты врёшь.

Он произнёс это спокойно, но в голосе уже появилась знакомая жёсткость. Никита не повышал тон. Ему вообще редко требовалось говорить громко, чтобы окружающие понимали: терпение заканчивается.

— Я не вру. Просто не хочу сейчас разговаривать.

— Почему?

— Потому что не хочу.

Несколько секунд он молчал. Я уже приготовилась услышать, что моё желание его совершенно не интересует. Вместо этого Никита удобнее перехватил Алису и коротко кивнул.

— Хорошо.

Я подозрительно посмотрела на него.

— Хорошо?

— Мне нужно поработать. Образовались срочные вопросы. У тебя будет время до вечера.

— На что?

— Привести мысли в порядок и решить, с какой именно правды начнёшь.

— А если вечером я всё ещё не захочу разговаривать?

— Захочешь.