Книга День правды и лжи, страница 80 – Мари Вудс

Не то чтобы я не люблю сюрпризы... Скорее наоборот. Удивляться жизни — это то, что всё ещё несёт меня через её холодное море, не позволяя душе покрыться шершавой корой.

Но этот незнакомый Бессмертный может оказаться проблемой. Только я решаю проблемы тогда, когда их нельзя не решать.

Быть готовой ко всему — это жить настоящим днём. Это всё равно, что жить на войне. Всё уменьшается до одной маленькой точки — сейчас. Кем бы он под конец ни оказался — этот мужчина, капля крови которого стоит почти столько же, сколько и моя, сейчас мне это не важно.

Опускаюсь на пятки, чтобы расслабить согнутые в коленях ноги и собираюсь подумать, как получше задать вопрос, за ответ на который мы только что заплатили. Но Сайлас Гейт опережает меня.

Я едва не подпрыгнула, когда его голос прорезал тишину пещеры.

— Какой следующий шаг в поисках Ключа?

Секунды, ползущие друг за другом, пока Этры произносили ответ, пока слова удваивались, утраивались, превращаясь в многоголосый хор, и пока они медленно доходили до моего сознания, были отравлены чувством тревожного ожидания. Но когда я наконец услышала их, я не поверила.

Что произошло со мной в тот момент?

Всё вокруг распалось и тут же собралось заново — но уже иначе. Так иногда происходит в моей голове — я действую быстрее, чем думаю.

Поэтому, когда слова «вы должны заключить Магический Союз» стихли, я уже отпрыгнула от Сайласа на максимально возможное расстояние, уже сказала «никогда» и уже обхватила пальцами кольцо, срывая его с руки и просеиваясь из пещеры.

Я люблю бывать в разных мирах. Изучать их. Или наслаждаться их красотой. Точнее, любила.

Сейчас моя жизнь проходит в двух — на Земле и в том, который называют Менгеш. Для тех, кто тут хоть раз бывал, это название звучит, как «унылая дыра». После изысканной красоты Винтерхейма, после кричащей роскоши Эламраса я должна была чувствовать к Менгешу отвращение.

К бедной серой почве. Хилым деревцам, которые тут тоже называли лесом. Безобразной нищете в поселениях. Мёртвой траве под ногами.

Но этот мир учил меня видеть красоту в том, что некрасиво. Он тоже был частью пазла, из которого складывалась моя жизнь. Без этого мирка, отливающего всеми оттенками скуки, не получилось бы целой картины. Менгеш был закрытым миром. Заклятья плела я — в те времена, когда ещё верила, что мне под силу всё. Поэтому до сих пор просеяться сюда можно было только рядом с единственной ольхой, растущей в миле от Последнего Приюта.

Последний Приют Менгеша был одним из самых старых. Это было видно по контуру крыши — заострённой, но довольно грубой формы, по окнам с тяжёлыми деревянными балками и орнаментам, вырезанным на них — Эльфы уже много лет так не строили.

Пыльная тропинка ложилась мне под ноги до самой входной двери, которую не так давно Мириэль смазала маслом и которая теперь имела вполне сносный вид. Крыша нашего Последнего Приюта была дощатой, потемневшей от времени. На её верхушке, как и положено, стоял знак Многоликого. За домом был маленький пруд — для Магии Твай Дэ нужно было много воды. В нём водилась рыба, а вокруг доживали свой век старые ивы. Но трава тут, в отличие от остальной части мира, была живой и зелёной, как и положено траве. Трусишка, приютская лошадь, не отказывала себе в удовольствии её жевать.