Книга День правды и лжи, страница 91 – Мари Вудс

Пока была целой. А если разбить Проклятье на части?

Это уже сделалось для меня привычным — самой задавать себе вопросы и самой на них отвечать. Тогда, оно, скорее всего, ослабнет и нападёт на соседнюю с Приютом деревню, потому что Бессмертные будут ему не по зубам. Меня ждёт много раненых — но... Разве я не знаю, что делать с раненными?

Надеюсь, сегодня никто не умрёт.

Я решительно протянула раскрытую ладонь кверху, для заключения Договора.

Сайлас подтверждать Договор не торопился.

— О чём мы договариваемся, Кайла? — спросил он осторожно. — О том, что я спасу твоего Доманта за десять тысяч квартов не позднее заката.

Его сомнение меня разозлило.

— Ты боишься, что я оставлю его в таком состоянии, да? Висящим между жизнью и смертью?

Я смерила его возмущённым взглядом.

— Он будет жив. Здоров. Будет делать всё, что обычно делают Бессмертные — пить, есть, драться за Силу и всё остальное. Хуже, чем до Проклятия, он не будет.

Это был такой короткий момент — хлопки наших ладоней друг об друга. Мир остался на месте. А я понеслась обратно в Зал, на ходу раздавая поручения ученицам. Если всё сделать быстро, останется ещё время поспать, чтобы восстановить силы.

Мне ритуалы Твай Дэ напоминали готовку. А Эльфийская Магия — наваристую похлёбку из зелий, заклятий и других не слишком эффективных ингредиентов. Готовить я ненавижу. И там, где можно не следовать Канону — я не следую. Для своих целей я достаю из Магии кусочки, имеющие ценность, и использую только их.

Сегодня мне понадобится Сила, кровь, Свартгросс в качестве защиты, хотя его тоже можно отнести к Силе, и моя воля, твёрдая, как Сармакские горы. И Тенетайн. Остальное — необходимое по Канону, — я оставлю ученицам.

Сайлас занимает место в центре круга из соли — мы даже не обсуждаем, что он уйдёт. Не уйдёт, конечно, — он же помешан на контроле.

— Ты не произнесёшь ни слова до окончания Ритуала, — предупреждаю его.

Во взгляде его вопрос, такой огромный, размером, наверное, с эту комнату. В ответ поднимаю одну бровь — язык тела даётся мне проще диалогов, но потом всё же озвучиваю:

— Можешь спросить сейчас.

Вопрос следует за кивком.

— А дышать можно?

Он что, может не дышать? Он вообще кто? Даже я не могу задержать дыхание на всё время ритуала.

Закрываюсь от этих мыслей — любопытство не даст мне сосредоточиться, и принимаюсь за дело, попутно объясняя этому странному Бессмертному границы его возможностей на ближайший час.

— Можно дышать, шевелиться, не пересекая контуры круга. Можно издавать любые звуки, рычать, например. — добавляю, пряча улыбку. Почему-то мне кажется, что рычать для него примерно, как дышать.

— Нельзя произносить слова ни на одном из языков. Нельзя выходить за круг, что бы не происходило. Остальное — можно. Пока можешь говорить. Я скажу, когда начну.

На этот раз Сайлас не кивает — слишком сосредоточен на окружающем. Комната пахнет Свартгроссом — сладковатый дым липнет к коже и волосам. Этот запах склеивает для меня всё, что связано с Тёмными Эльфами, в единый план. Я могла бы решить, что Свартгросс — любимое растение Многоликого. Он используется во всех ритуалах Твай Дэ — Его жриц и во всех обрядах Тёмных Эльфов — Его народа.

Но меня учили думать те, кто видит мир под другим углом.

Свартгросс — одно из древнейших растений, Силы в нём под завязку. Направь её, и можешь творить Магию и Чудеса. Многоликий об этом знал — в его мудрости я никогда не сомневалась.