Книга Печать Забытой Эпохи, страница 25 – Эмбер Скай

Я нахмурилась, мгновенно переключившись в режим руководителя:

— Бунт? Недовольство?

— Что вы, помилуйте, боги упасите! — Арчибальд прижал руку к сердцу. — Люди на колени падают, молятся! С замковых крыш снег ручьями сходит, водопады с карнизов хлещут, а из главных труб над донжоном идет чистый белый пар, словно замок окутало облако благодати! Староста деревенский, старый Гордон, с ним кузнецы и плотники пришли… Говорят, знак свыше явился: истинная Хранительница вернулась в замок, разбудила Белый Огонь в скалах, и теперь Север больше не замерзнет!

Я медленно подошла к высокому кухонному окну и выглянула наружу.

Картина действительно была впечатляющей.

Над черными базальтовыми башнями «Верескового Холма» поднималось мягкое, дрожащее марево теплого воздуха. Снежные шапки, веками лежавшие на карнизах и галереях, с шумом и грохотом сползали вниз, обнажая чистый, сияющий черный камень. Талая вода с хрустальным перезвоном неслась по прочищенным желобам в подземные цистерны.

А у внешних кованых ворот стояли полсотни местных жителей — мужчины в овчинных тулупах, женщины в теплых платках, детишки. Они смотрели на оживающий замок с немым восторгом и надеждой, боясь поверить, что их вечный кошмар замерзающего края подошел к концу.

— Савелий уже добрался до тракта, — негромко констатировала я. — Слухи на Севере разносятся быстрее метели.

— Мужики просят аудиенции, миледи, — почтительно добавил Арчибальд. — Хотят спросить про работу. Готовы начинать хоть сегодня, до темноты — расчищать завалы, стропила вязать…

— Сегодня мы никого нанимать не будем, — покачала головой я. — Людям нужно дать опомниться. Арчибальд, выйдете к воротам. Скажите от моего имени: графиня Верадель видит их верность и благодарит за почтение. Завтра ровно в девять утра староста Гордон и старшие мастера приглашаются в малый зал на совет. Будем заключать договоры и распределять участки. А пока… Агата, у нас есть еще мука и сухофрукты?

— Найду, барыня! Для людей — всё до чистой крошки найду!

— Вскипятите большой чан горячего травяного взвара с медом и вынесите людям на мороз с сухарями. Пусть согреются и идут по домам готовить инструмент. Мы строим цивилизацию, а не благотворительную богадельню: сытый и согретый работник завтра выдаст двойную норму.

— Слушаюсь, миледи! — Арчибальд низко поклонился и, расправив плечи, поспешил исполнять приказ.

В этот момент из печи раздался легкий, сладкий щелчок, и по кухне поплыл такой густой, карамельно-яблочный дух, что Грими на мойке издал протяжный, утробный стон истинного гурмана.

— Готов… — прошептала я.

Я надела прихватку, аккуратно открыла чугунную дверцу и извлекла сковороду на деревянную подставку.

Шарлотка получилась идеальной.

Высокая, пышная, с золотисто-румяной, потрескавшейся хрустящей корочкой, сквозь которую проглядывали янтарные, пропеченные дольки яблок, сочащиеся медовым сиропом. Тесто поднялось почти в три раза, источая легкий пар и умопомрачительный аромат уюта, безопасности и дома.

Я взяла большой нож и разрезала пирог на четыре крупные части.

Первый, самый большой и сочный ломоть, лег на глиняное блюдце перед замершим в благоговении Грими. Каменный фамильяр не стал ждать, пока остынет: он впился зубами в горячее тесто, зажмурился от блаженства, и его маленькие крылышки затрепетали от восторга.