Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 168 – Юлия Жукова

— Мне? – удивляется Дэн.

— Ему?! – одновременно с ним удивляюсь я. – Сурлуга твой сын спас, алле!

— Дэн-хон – целитель, который занимался Сурлугом, целитель в таком случае всегда получает премии. Но не волнуйся, Киру тоже причитается, и даже Айше. Мне сам Ажгдийдимидин написал, что она участвовала.

— Ну ладно, – успокаиваюсь я. – Хотя вообще-то за сегодняшние шалости надо штраф брать, а не премию давать. А Ажгдийдимидин отдыхать должен, а не письма строчить, чем он там думает вообще?

— Что касается этих несчастных анализов, – прет поперек меня Азамат, – поскольку прямого запрета на подобную информацию не было, никаких формальных последствий это не повлечет. Но, Дэн-хон, я очень полагаюсь на ваше благоразумие в дальнейшем. Как вы, надеюсь, понимаете, я не пытаюсь утаить от Союза никаких сведений о Муданге, но хотел бы быть в курсе ваших находок до того, как о них узнает весь остальной мир. Я всегда доступен, если даже у вас чешутся руки поделиться знанием, наберите мне и поделитесь, я с удовольствием послушаю. Или хотя бы Лизе. Со своей стороны обещаю, что не буду препятствовать научной работе, просто нехорошо как-то выходит, что я позже Земли узнаю, что происходит на моей планете. Договорились?

Дэн сидит пристыженный, как Филин, когда его Кир застает на кровати. Пытается что-то сказать, но в итоге только сдавленно кашляет и кивает.

— Вот и отлично. Еще какие-нибудь новости есть?

— Про лаборантов! – вспоминаю я, потому что Дэн уже явно намылился смыться как можно скорее.

— А… да… – выдавливает он. – Может, в другой раз?

— Ладно, идите, я изложу идею, потом поговорим, – сжаливаюсь я.

Дэн еще раз кивает, и это больше похоже на поклон, и выветривается из приемной, чуть не снеся дверной косяк левым плечом. Бедняга, это ж надо так не вписаться, болеть же будет.

Когда за Дэном окончательно закрывается дверь, Азамат внезапно принимается хохотать – громко, заливисто и постанывая. Я таращусь на него во все глаза, пока доходит.

— Ты про чаек-оборотней нам наплел, что ли?

Он энергично кивает сквозь скручивающие приступы хохота.

— Да ты охренел, дорогой, – усмехаюсь я, представляя, какая у меня только что была физиономия. – А если он и про это растреплет?

Азамат хлюпает носом и вытирает глаза.

— Вот тогда, – произносит он между смешками, – он сам себе яму и выроет. Ой, не могу, ну у вас и лица были, я чуть не лопнул! Неужели ты и правда поверила?

— А чего бы мне не поверить? – все еще обескураженно говорю я, протягивая Азамату носовой платок. – Ты до сих пор ничего подобного не отмачивал.

— Прости, – гундосит он, вытирая нос. – Не устоял перед соблазном. Та-акой серьезный ученый! Фу-ух…

— Экое у тебя настроение хорошее, – качаю головой. – Пойдем, поделишься с семейством, ты ведь закончил на сегодня?

— Да, сейчас, Ирнчина отпущу, и пойдем. Ты не обиделась, надеюсь?

— Нет, так, озадачилась немного…

Дома все уже в сборе. Киру, видимо, понравилось проявлять сознательность, и, пока мы болтали с Дэном, он покормил и уложил Алэка, за что ему честь и хвала. Впрочем, судя по тому, что Айша с Хосом отрубились на ковре, свернувшись вместе в один клубок, особенно убаюкивать мелкого не понадобилось. Тирбиш обещал завтра выйти на работу, не верю своему счастью.

Эндан с Киром играют в Азаматовы резные шахматы, включив доску на журнальном столике, потому что там спецэффекты красивые и очки сами считаются.