Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 137 – Ксения Соболева

— Прежнюю Лиану всю жизнь учили, что если сильные причиняют ей боль, значит, у них есть причина. Она пыталась понять, оправдать, быть доброй, быть удобной, не мешать, не злить, не требовать слишком много. И знаете, чем это закончилось? Письмом в Северную башню. Браслетами. Кровью на полу. Клеймом позора. А теперь вы стоите здесь и объясняете мне причину нового браслета. Нет. Хватит. Я не хочу понимать, почему мне больно. Я хочу, чтобы тот, кто надел это, наконец понял, что боль не становится заботой от того, что её подписали красивой печатью.

Каэль смотрел на меня, и в его глазах происходило что-то страшное. Не злость уже. Или не только злость. Вина, ярость, бессилие, что-то ещё - тёмное, глубокое, драконье. Человек, привыкший быть стеной, внезапно обнаружил, что стеной тоже можно придавить того, кого хотел защитить.

Он резко повернулся к Лиор.

— Сколько времени до повреждения тканей?

— При таком контуре - если не будет сильных срабатываний, сутки безопасны. После - ожог нерва, магическая интоксикация, возможный откат по крови.

— У меня есть сутки, - сказал он.

— На что?

— Найти ключевую схему и снять.

— Орн не отдаст.

— Я не просил его отдавать.

В этом голосе было не обещание. Приговор. Не мне. Кому-то другому. Но я уже устала воспринимать чужие приговоры как успокоение.

Я встала.

Лиор попыталась удержать, но я мягко убрала её руку. Ноги держали плохо, но держали. Я подошла к Каэлю настолько близко, насколько позволила себе. Браслет отозвался слабым горячим пульсом. Кровь внутри дрогнула от его близости, от печати Арденна, от того самого болезненного узнавания, которое началось в танце. Я проигнорировала. Слишком много всего требовало внимания. Пусть кровь подождёт.

— Не ищите способ снять его потому, что вам стыдно, - сказала я тихо. - Стыд проходит. И не потому, что я полезна, опасна, Морвэйн, ключ или что там ещё вы успели решить. Снимите его потому, что я сказала «нет». И этого должно быть достаточно.

Он долго молчал.

— В этом мире, - произнёс он наконец, - «нет» редко бывает достаточно.

— Значит, начните менять мир с моего запястья.

Я обошла его и пошла к двери.

— Куда вы? - резко спросил Каэль.

— В каморку.

— Вы останетесь под наблюдением.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Попробуйте удержать.

В комнате стало так тихо, что я слышала собственный пульс в браслете. Каэль мог. Конечно, мог. Приказать. Поставить стражу. Закрыть дверь. Сказать Лиор, что это ради безопасности. Подписать ещё одну бумагу. Найти ещё одно «вынужден». Я ждала. Даже почти хотела, чтобы он сделал это - тогда всё стало бы проще. Тогда я смогла бы ненавидеть его без этих проклятых сложностей, без памяти о танце, без его признания в Северной башне, без взгляда, которым он смотрел на поддельное письмо, когда, как я надеялась, уже получил его.

Он не остановил.

— Магистр Лиор, - сказал он глухо, - проводите кадетку до комнаты. Без стражи.

— Разумное решение, - холодно ответила она.

Я вышла, не посмотрев на него.

Коридор лекарского крыла был пуст. Лиор шла рядом молча. Несколько раз она хотела что-то сказать, но, видимо, решила, что сейчас любые слова будут звучать как повязка на отрубленной руке. Браслет мерцал под манжетой, и каждое движение кисти напоминало о нём. Не сильной болью. Присутствием. Вот что было хуже всего: он не должен был болеть постоянно, чтобы быть пыткой. Ему достаточно было быть.