Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 140 – Ксения Соболева

Предмет был мерзкий, но полезный. Если внимательно слушать, этика рассказывала о реальной власти больше, чем история. История объясняла, как великие дома спасли империю, подавили мятежи, разделили ответственность и великодушно открыли академию для талантливых полукровок. Этика показывала, где именно полукровка должна стоять, чтобы её талант не мешал проходу наследницы алого дома.

Занятие проходило в церемониальном классе — просторной зале с длинными столами, низкой кафедрой и четырьмя малыми алтарями по сторонам. На каждом алтаре лежали учебные ритуальные принадлежности: чаши для солей, тонкие ложечки, связки сухих трав, маленькие флаконы с маслами, перья драконьих птиц, восковые печати разных цветов и полоски ткани с родовыми узорами. Урок вела магистра Элиана Сорн, женщина с безупречной осанкой, холодной улыбкой и голосом, которым можно было объявлять смертный приговор так, чтобы осуждённый сам поблагодарил за ясность формулировок. Она не была открыто жестока. Такие преподаватели опаснее грубых. Грубый мастер вроде Гравена хотя бы бил там, где видно. Магистра Сорн могла сделать из унижения практическое задание и поставить за него оценку.

Когда я вошла, почти все уже были на местах. Эвелина сидела в первом ряду справа, в окружении своих — Мира рядом, чуть ниже взглядом и плечом, Селеста по другую сторону, лениво перебирающая тонкую цепочку на запястье. После бала Эвелина выглядела не яростной, а отполированной. Так дорогие клинки выглядят после того, как с них тщательно смыли кровь: блестят сильнее, но помнить о порезе всё равно поздно. Она не посмотрела на меня сразу. Это было рассчитано. Я должна была заметить, что недостойна даже её внимания. А я заметила другое: на столе перед ней лежал учебный набор для ритуальной подачи солей, и один из флаконов стоял не в том углублении, где обычно. Слишком мелкая деталь, чтобы сделать вывод. Но после письма, поддельной подписи, серого воска в переплёте и сгоревшей ленты в Северной башне я начинала уважать мелкие детали больше громких жестов.

Тарен Нарв сидел ближе к задним рядам, рядом с двумя кадетами низшего крыла. На меня он не посмотрел, зато его пальцы коротко коснулись края тетради — один раз, потом ещё два. Сигнал? Мы не договаривались. Но в архиве он однажды так постучал по столу перед тем, как вошёл старший архивариус. Один-два. Осторожно. Проверка. Я прошла к своему месту, не задерживаясь. Сидеть мне назначили почти у края, рядом с пустым столом для демонстрации. И, разумеется, именно там лежал мой набор.

С виду всё было правильно. Маленькая серебряная чаша, флакон с белой солью покоя, флакон с красноватой солью признания, капля масла ясности, сухая веточка драконьего лавра, полоска нейтральной ткани, ложечка, сургучная печать. Задание, судя по расположению, должно было быть практическим: собрать приветственный ритуал для старшего дома, соблюдая пропорции. Ошибка в обычном классе привела бы к замечанию. Ошибка перед комиссией — к позору. А комиссия сегодня была. Двое магистров у стены, один представитель попечителей с аккуратной бородой и тонкими перстнями, магистр Орн в тёмном дисциплинарном мундире и, как особое удовольствие судьбы, светловолосый лорд Маэрс из Совета крови, тот самый, который на балу говорил о наследственном риске.