Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 142 – Ксения Соболева

Когда очередь дошла до Эвелины, магистра Сорн почти незаметно смягчилась. Ей достался дом Арденн. Прелестно. Эвелина вышла к алтарю с безупречной грацией, выбрала ледяную соль сдержанности, серебряную нить памяти, масло чистого намерения и тёмную ткань с северным узором. Формулу произнесла идеально. Слишком идеально. Она вообще многое умела делать безупречно, если это не требовало человеческой доброты.

— Прекрасно, леди Роан, — сказала магистра Сорн. — Особенно точный выбор масла. Дом Арденн не принимает приветствий с примесью склонения.

Эвелина слегка склонила голову.

— Благодарю, магистр.

Её взгляд на миг коснулся меня. Вот теперь я знала точно: подмена была не случайной. Масло склонения, спрятанное в моём флаконе, должно было сработать именно на фоне этой фразы. Все только что услышали, что склонение к Арденнам недопустимо. А если мне выпадет Арденн? Тогда позорница, которая танцевала с ректором, составит приветствие как зависимая, почти рабская ветвь. Зал поймёт. Комиссия зафиксирует. Слух получит новое тело: Вейр публично признала склонение к Арденну. Или, наоборот, если попытаюсь приветствовать Роанов, соль и масло дадут другую формулу — подчинение дому Эвелины. Какой бы вариант ни выпал, ловушка была хороша. В обоих случаях меня превращали либо в жалкую поклонницу ректора, либо в служанку алого дома.

Мира сидела бледная, опустив глаза. Значит, знала. Или догадалась. Селеста смотрела с ленивым интересом. Она тоже знала. Но, как всегда, предпочитала наслаждаться сценой.

— Кадетка Вейр, — произнесла магистра Сорн.

Браслет на руке потеплел.

Я поднялась.

— Вам достаётся ситуация: приветствие старшей наследницы дома Роан от имени младшего кадета академии, не имеющего признанного дома, но носящего форму учреждения. Составьте малый приветственный набор и произнесите формулу без превышения статуса.

По залу прошёл тихий шёпот. Вот оно. Дом Роан. Эвелина слегка откинулась на спинку стула. Её лицо было спокойно, но глаза сияли. Она думала, что сейчас я либо составлю чашу подчинения, либо замечу подмену и начну протестовать, а протест с браслетом и комиссией — тоже прекрасный исход. Если я обвиню её напрямую без доказательств, Орн с радостью запишет очередной всплеск агрессивного поведения. Если промолчу — проиграю. Если откажусь — признаю неспособность.

Я подошла к своему набору.

— Приступайте, кадетка, — сказала магистра Сорн.

— Разумеется.

Браслет вспыхнул слабее, чем ожидал бы любой, кто слушал мой голос. Я училась. Не спорить — не значит молчать. Нужно было сделать так, чтобы ловушка сама заговорила.

Я взяла серебряную ложечку, но не опустила её в соль. Вместо этого повернулась к магистре Сорн.

— Магистр, перед ритуалом позволено провести проверку чистоты состава?

— Для учебного задания в этом нет необходимости, если набор подготовлен кафедрой.

— То есть кадет принимает состав как заведомо корректный?

Она чуть нахмурилась.

— Обычно — да.

— А если состав содержит ошибку?

— Тогда ответственность несёт тот, кто вмешался в подготовку. Но ваши наборы были проверены.

— Кем?

Орн поднял глаза от бумаг.

— Кадетка Вейр, вы задаёте излишние вопросы.

Браслет кольнул запястье. Не сильно, но предупреждающе.

Я повернула голову к нему.

— Я задаю вопросы по процедуре, магистр Орн. После истории с ритуальной чашей академия, как мне казалось, особенно ценит корректность учебных составов.