Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 17 – Ксения Соболева

Обрывок исчез. Осталось только собственное частое дыхание. Я закрыла глаза и попыталась удержать его, но память Лианы была не книгой, которую можно открыть на нужной странице. Она была разбитым стеклом в мешке: стоит пошевелить - режет в неожиданном месте. Одни воспоминания приходили ярко и болезненно, другие прятались за туманом. Я знала, где стоит её кровать, но не знала, что произошло прошлой ночью. Я помнила имя Эвелины Роан, но не могла вспомнить лицо матери Лианы - только руки, пахнущие лавандовым мылом и горячим хлебом. Я знала, что ректор Каэль Арденн был для прежней Лианы почти святыней, но не знала, почему последняя мысль перед болью была связана с Северной башней.

Северная башня. Поддельное письмо? Ритуальный зал? Приворотные составы? Осквернение? Слишком много слов, слишком мало фактов.

Я вернулась к кровати, села и заставила себя думать последовательно. Первое: я умерла или почти умерла в своём мире. Второе: очнулась в теле Лианы Вейр, кадетки Академии драконьей крови. Третье: это тело было избито, удержано магией, возможно, одурманено и выставлено виновным в каком-то дисциплинарном преступлении. Четвёртое: окружающие ненавидят Лиану не из-за одного события, а давно, системно и с удовольствием. Пятое: ректор, которого прежняя Лиана любила до унижения, либо замешан, либо знает больше, чем говорит, либо слишком привык закрывать глаза на то, как в его академии обращаются с теми, кто родился не в том доме. В любом случае доверять ему нельзя. Никому нельзя. Даже магистру Лиор - рано. Даже рыжему Финну - глупо. В этом мире я была одна, в чужом теле, под чужим именем, в комнате, которая больше походила на кладовку для лишнего человека.

Хорошо.

Одиночество, по крайней мере, честно.

Я начала обыскивать комнату. Не истерично, не в надежде сразу найти тайный артефакт или письмо убийцы, а просто потому, что пространство нужно было освоить. Человек, который не знает, где лежит чистая рубашка, уже уязвим. В сундуке обнаружились две запасные формы, одна почти новая, но явно чужая и перешитая по фигуре, другая старая, выцветшая на локтях. Несколько пар белья, аккуратно сложенных. Маленький мешочек с медными и двумя серебряными монетами. Связка дешёвых лент для волос. Платок с вышитой буквой «М» - возможно, от матери. На дне сундука лежала потрёпанная книжка «Основы имперского этикета для младшего круга», вся исписанная заметками на полях. Я открыла наугад и увидела почерк Лианы: тонкий, аккуратный, старательный до боли. «Не забыть кланяться леди Роан ниже, чем магистру. Не смотреть прямо в глаза старшим домам, если они первыми не обратились. Не смеяться громко. Не спорить за столом. Не брать хлеб раньше кадетов старшего происхождения». Я перелистнула несколько страниц, и внутри что-то неприятно сжалось. Она не просто училась. Она пыталась стать приемлемой. Переписывала себя под чужие правила, как бедная девочка перешивает старое платье, надеясь, что в новом шве никто не заметит нищеты ткани.

На полке с учебниками было не больше десятка книг: «История драконьих домов Империи», «Родовая магия. Первый круг», «Практическая дисциплина крови», «Устав Академии драконьей крови», несколько тетрадей и сборник стихов, спрятанный между учебниками так, будто стихи здесь были чем-то постыдным. Я взяла устав. Тяжёлый, серый, пахнущий пылью. Пролистала оглавление и отметила для себя разделы: дисциплинарные меры, права кадетов младшего круга, порядок расследования, лекарский протокол, статус полукровок, исключение, опека родовых домов. Читать всё сразу сил не было, но книга отправилась на стол. Закон, пусть даже написанный врагами, полезен тем, что враги часто уверены: низшие его всё равно не откроют.