Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 195 – Ксения Соболева

Я увидела его впервые из окна лекарского крыла. Лиор как раз меняла повязку на запястье, где после снятого браслета всё ещё оставался злой красный круг. На столе рядом лежал протокол зеркального видения, который Каэль забрал в дело, но копию оставил у Лиор. Это само по себе было важным изменением: раньше всё исчезало в ректорском кабинете, теперь копии оставались у тех, кто мог подтвердить, что бумага существовала. Маленькая вещь. Но после комнаты забытых имён я уже знала, что иногда вся разница между человеком и исчезнувшей строкой — в том, у кого есть копия.

Лиор заметила, куда я смотрю, и помрачнела.

— Роан-старший, — сказала она.

— Вы его знаете?

— Все его знают. Дом Роан любит делать вид, что академия — это храм драконьей доблести. Но если храм забывает, чьи деньги лежат под алтарём, они приезжают напомнить.

— Он здесь из-за Эвелины?

— Он здесь из-за вас.

— Как лестно.

— Не путайте лесть с прицелом.

На этот раз я не нашлась, что ответить. Внизу лорд Роан поднял голову и посмотрел на фасад академии так, будто уже видел насквозь все её трещины, долги и слабые места. Потом его взгляд скользнул к окнам лекарского крыла. Я знала, что он не может увидеть меня за матовым стеклом на таком расстоянии. И всё равно стало неприятно. Как будто его родовая привычка владеть пространством не нуждалась в хорошем зрении.

Через час пришёл вызов.

Не от Орна. Не от учебной части. От Совета преподавателей, усиленного присутствием представителя дома Роан и наблюдателя Совета крови. Закрытое слушание по жалобе кадетки Лианы Вейр и встречному заявлению дома Роан о клевете, оскорблении чести благородной наследницы и распространении заведомо ложных сведений, наносящих ущерб академической репутации. Я читала формулировку, и у меня почти не было злости. Почти. Потому что злость требует удивления, а здесь всё было слишком ожидаемо. Дом Роан не мог позволить Эвелине публично остаться той, кто подменила ингредиенты, солгала при следовой формуле и, возможно, была в Северной башне. Значит, нужно было перевернуть стол. Сделать меня не заявительницей, а клеветницей. Не жертвой нападения, а опасной фантазёркой. Не носительницей улик, а нестабильной полукровкой, одержимой собственной значимостью и болезненной привязанностью к ректору.

Слово «одержимость» в повестке не стояло. Но я уже чувствовала его запах.

Лиор прочитала документ, сложила и положила на стол.

— Я иду с вами.

— Вас допустят?

— Попробуют не допустить. Это развлечёт меня минут на пять.

— Каэль?

— Будет председательствовать. И именно поэтому Роан привёз юридического представителя. Они будут давить не только на вас, но и на него. Если он сделает резкий ход, его обвинят в личной заинтересованности. После бала, после падения, после того, как он снял с вас браслет, это несложно.

Я молча кивнула. Прекрасно. Даже спасение теперь стало уликой. Танец — улика. Снятый браслет — улика. Его рука в момент падения — улика. Всё, что могло выглядеть как защита, Роаны легко превратят в доказательство его пристрастности, а мою жалобу — в ревнивую истерику девушки, возомнившей себя особенной после внимания ректора.

— Тарена? — спросила я.

— Не вызывают. Пока.

— Это хорошо?

— Это значит, что они начнут с вас. Если получится сломать вас, свидетели уже не понадобятся.