Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 193 – Ксения Соболева

Я подошла к столу и открыла лист с клятвой.

Рука дрожала. Но писала ровно.

«Прежняя Лиана Вейр не была смешной. Она была одинокой, доверчивой, доброй и достаточно сильной, чтобы в ритуальном круге не открыть дверь тем, кто пришёл за её кровью. Если кто-то снова назовёт её дурочкой, я отвечу не обидой, а доказательством».

Потом я достала отдельный лист и записала всё, что увидела: маски, красный свет, Мира с флаконом, Эвелина без маски, мужская фигура с печатью, формула, чаши, отказ крови, бело-ледяной свет после ритуала. На словах «печать, похожая на ректорскую» рука остановилась. Я долго смотрела на эту фразу. Подозрение снова поднялось рядом. Каэль мог быть тем, кто пришёл после. Каэль мог быть тем, кто опоздал. Но мужская фигура с печатью могла быть кем-то, кто имел доступ к его власти. Или к власти прежних ректоров. Или к печати Арденнов.

«Похожа на ректорскую» — написала я.

Не «Каэль».

Пока.

Через час я пошла к Лиор.

Она открыла дверь, увидела моё лицо и ничего не спросила. Просто впустила, посадила, дала воды и только потом сказала:

— Зеркало?

Я подняла глаза.

— Вы знали?

— Подозревала. У некоторых смертей остаётся эхо, если кровь не отпустила. А ваша кровь, как выяснилось, плохо умеет отпускать двери.

Я протянула ей лист.

Лиор читала долго. На имени Эвелины губы её сжались. На Мире — взгляд стал тяжелее. На ректорской печати она остановилась дольше всего.

— Нужно Каэлю, — сказала она.

— Да.

— Вы понимаете, что это усилит подозрение против него?

— Да.

— Всё равно дадите?

Я посмотрела на перевязанное запястье, где уже не было браслета, но оставался круг.

— Я обещала Лиане не дать им снова сделать её смешной. Для этого правда должна идти туда, где ей больнее всего.

Лиор медленно кивнула.

— Тогда идём.

— Сейчас?

— Пока зеркало помнит вас, а вы помните его.

Мы нашли Каэля в ректорском кабинете. Он стоял над картой академических контуров, рядом с Гравеном и магистрой Дейн. На столе лежали схемы страховочного поля, кристалл с ало-золотым следом и старая печать основания, закрытая тёмной тканью. Когда мы вошли, он сразу понял, что это не очередное лекарское предупреждение.

— Что случилось?

Я положила лист на стол.

— Прежняя Лиана вспомнила последнюю ночь.

Никто не сказал ни слова.

Даже Гравен.

Каэль взял лист. Читал быстро, но на середине замедлился. На словах о мужской фигуре с ректорской печатью его лицо стало таким неподвижным, что даже белый огонь в камине будто замер.

— Это видение крови? — спросил он.

— Остаток Лианы в зеркале памяти.

Дейн побледнела.

— Это невозможно без сильной привязки души к телу.

— В нашей жизни слово «невозможно» давно просит отпуска, магистр, — тихо сказала я.

Каэль дочитал до конца. Потом поднял глаза.

— Она сказала, что печать похожа на мою?

— Да.

— Не что это была моя?

— Нет.

Он медленно кивнул. Не облегчённо. Скорее так, будто это различие пока не спасает, но оставляет пространство для следующего вдоха.

— Эвелина была без маски, — сказал Гравен.

— Да.

— Мира с флаконом, — добавила Дейн почти шёпотом.

— Да.

Каэль положил лист на стол.

— Лиана, — сказал он, и впервые за долгое время в этом имени не было ни приказа, ни попытки удержать, ни ректорской осторожности. Только признание того, что сейчас речь идёт о двух Лианах сразу. — Что она попросила?