Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 243 – Ксения Соболева

— Вы понимаете, что делаете? — спросил он.

— Начинаю скучать по дням, когда все задавали мне более разнообразные вопросы.

— Лиана.

— Да. Понимаю. Суд чести не обвинит её в убийстве. Он только установит, лгала ли она о заманивании в башню. Именно это мне нужно.

— Эвелина будет с амулетом.

— Знаю.

Он перевёл взгляд на Лиор.

— Вы рассказали?

— Я помогла составить вопросы так, чтобы амулет не смог спрятать личную ложь за родовой честью.

Каэль долго смотрел на неё. Потом кивнул.

— Хорошо.

Я почти не поверила ушам.

— Вы не будете запрещать?

— Нет.

— Даже не скажете, что я провоцирую Роанов и Совет?

— Провоцируете.

— А запретить?

— Уже пробовал запирать вас после страха. Получилось плохо.

Гравен выразительно кашлянул. Лиор сделала вид, что её интересует ритуальная свеча. Я не позволила себе улыбнуться, потому что момент был слишком важным.

— Почему тогда? — спросила я.

Каэль подошёл ближе к кругу, но не ко мне.

— Потому что если Роаны вынесут письма первыми, они зададут поле. Если вы вынесете вопрос о ложном приглашении через суд чести, письма станут не доказательством одержимости, а частью ловушки. Вы забираете у них оружие до удара.

Я молчала.

Вот именно. Он понял. Полностью понял. И не попытался остановить. Это было почти хуже прежнего контроля, потому что усложняло злость.

— Вы опасно быстро учитесь, — сказала я.

— У меня хороший раздражитель.

— Это сейчас был комплимент?

— Возможно.

Лиор тихо сказала:

— Если вы оба закончите обмениваться ядовитыми любезностями над древним кругом правды, магистра Сорн ждёт подписи.

Суд чести назначили на следующий день после полуденного звона.

Место выбрали не Главный зал, а Зал малых ритуалов — достаточно большой, чтобы вместить преподавателей, старшие круги и представителей комиссий, но достаточно формальный, чтобы нельзя было назвать происходящее уличным представлением. В центре зала был начерчен круг: две половины, разделённые тонкой серебряной линией. На одной стороне должна была стоять я. На другой — Эвелина. Вокруг круга — семь гнёзд для огня, но седьмое, как обычно, было пустым. Магистра Сорн хотела оставить его незажжённым «по традиции». Я настояла, чтобы туда поставили нейтральную лампу без родового огня. Сорн побледнела, но Каэль поддержал. Не Морвэйнский огонь — нет. Не признание. Просто свет на пустом месте. Иногда этого достаточно, чтобы все заметили пустоту.

Зал был полон.

Адриан Роан явился лично. Леди Кальт — тоже. Маэрс сидел у стены с видом человека, которому подарили редкое юридическое животное и позволили наблюдать, как оно кусает хозяев. Каэль занял место председателя. Лиор стояла рядом с лекарским столом, но я видела: всё её внимание на мне. Гравен — у двери, руки сложены на груди, лицо такое, что даже высокородные старались не стоять слишком близко. Тарена в зале не должно было быть. И всё же я нашла его глазами: он стоял в проходе среди младших помощников, с папками в руках, официально — как архивная доставка для магистры Сорн. Конечно. Архивисты умеют становиться мебелью лучше мебели.

Эвелина вошла в круг первой.

Красиво. Очень красиво. Алый учебный мундир, волосы собраны, амулет на шее, лицо спокойное, почти оскорблённо-невинное. Она умела носить роль жертвы не хуже роли королевы. Я вошла следом, в простой тёмной форме, без украшений, с повязкой на запястье, уже почти ненужной, но оставленной намеренно. Не как жалоба. Как след.