Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 275 – Ксения Соболева

Я отдёрнула руку.

— Там была женщина.

— Вы видели?

— Обрывок. Она сказала: «Она жива».

Гравен резко поднял голову.

— Кто жива?

Я уже знала ответ и боялась его.

— Не знаю.

Ложь вышла сама. Плохая. Слабая. Каэль услышал, но не стал давить.

Он подошёл к двери и поднял руку к Арденновской печати. Серебряный ледяной контур ответил ему, но не открылся. Роановская метка вспыхнула следом, словно блокировала доступ. Тёмно-алая линия внутри двери дрогнула от моего присутствия, но тоже не раскрылась. Три печати держали друг друга мёртвой хваткой.

— Чтобы открыть, нужны три согласия, — сказал Каэль. — Хранителя, попечителя и крови внутри.

— Попечителя Роан у нас нет.

— Есть след Роановской печати. Можно попытаться обойти.

— Это опасно?

Гравен фыркнул.

— В этом месте вопрос уже звучит как издевательство.

Каэль не улыбнулся.

— Да. Если сломать Роановский слой грубо, камера может стереть внутренние следы.

— Стереть? — я почти прошипела.

— Старые камеры удержания иногда имели защиту от вскрытия без попечителя. Чтобы заключённого нельзя было освободить и нельзя было получить его показания.

— Как удобно.

— Да.

Я посмотрела на тёмно-алую линию.

— А если кровь внутри согласится?

— Тот, кто был внутри, давно мёртв или ушёл.

— Не факт.

Мои собственные слова ударили по мне сильнее, чем по нему.

Не факт.

Женщина с тем же знаком. «Она жива». Камера, не значащаяся в схемах. Мариэль Вейр, мать Лианы, официально покойная служанка. Справка о происхождении, вынутая из дела. Запрет на проверку крови. Родовой признак, подтверждённый при поступлении Лианы. Что, если Мариэль не просто умерла до начала истории? Что, если её держали здесь? Что, если хроники о гибели наследницы и младенца были ложью, а потом ложью стала и смерть матери Лианы? Что, если женщина в камере была не Элиара, не дальняя Морвэйнская ветвь, а Мариэль? Или та, кто родила Мариэль? Или сама наследница, которую объявили погибшей? Слишком много возможностей. Каждая страшнее другой.

— Лиана, — сказал Каэль тихо. — Не прыгайте к выводу.

— Я не прыгаю. Я падаю. Разница есть, но небольшая.

— Мы найдём следы.

— Открывайте.

— Нужно подготовиться.

— Нет.

Он посмотрел на меня жёстче.

— Если мы разрушим след, вы никогда не узнаете, кто был внутри.

— А если уйдём сейчас, кто-то узнает, что дверь активировалась, и придёт раньше нас.

— Я поставлю блокировку.

— Ваши блокировки уже однажды не помешали мужчинам с печатью.

Это было жестоко. И попало.

Каэль побледнел, но не ответил резко. Только очень медленно выдохнул.

— Тогда откроем не полностью. Снимем верхний слой, не ломая Роановский контур. Посмотрим через след памяти. Если камера начнёт стирать, отступим.

— Кто решает, когда отступить?

— Лиор сказала бы: она.

— Лиор здесь нет.

— Тогда вы.

Я не ожидала.

— Я?

— Это ваша кровь реагирует. Ваше право. Если скажете остановиться — остановлюсь.

Гравен кашлянул.

— А если я скажу остановиться?

— Вы скажете громче, — ответил Каэль.

— Справедливо.

Каэль достал ритуальный клинок, но не для крови. Остриём он коснулся Арденновской печати, и та раскрылась тонкими серебряными линиями. Я положила ладонь на тёмно-алый след изнутри. Дверь стала тёплой. Слишком тёплой. Роановская метка вспыхнула между нашими контурами, пытаясь заблокировать соединение. В воздухе запахло алым дымом и старым воском.