Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 322 – Ксения Соболева

Эйрик заметил это раньше меня.

— Они слушают тебя, — сказал он, когда мы шли по драконьему тоннелю к мостам.

— Потому что я громче всех отдаю команды.

— Нет. Потому что ты не считаешь их мусором.

Я посмотрела на него.

— Низкая планка.

— В академии — редкая.

Он шёл рядом, всё ещё держа больное плечо чуть ниже здорового. Я видела, что ему трудно, но он не просил остановки.

— Ты признал моё лидерство? — спросила я.

Он помолчал.

— Да.

— Даже без герба?

— У гербов сегодня плохой день.

— А у бастардов?

Он посмотрел на меня. Впервые почти улыбнулся. Очень слабо, северно, как трещина во льду.

— Лучше обычного.

На мостах нас ждала новая ловушка. Ложный маяк действительно оказался приманкой: стоило команде Вальторов приблизиться к нему, мосты начали уходить вниз, превращаясь в рассыпающуюся спираль над настоящей расщелиной полигона. Не смертельной по плану — но защитные чары, конечно, были отключены. Вальторы держались силой, грубой и отчаянной, замораживая каменные пролёты, но с каждым ударом их магии мост разрушался быстрее. Мы вышли из внутреннего тоннеля ниже основного уровня, под углом, откуда можно было добраться до старого механического узла.

Тарен посмотрел на него и просиял почти безумно.

— О! Вот это я понимаю, древняя безответственность.

— Переведи, — сказала я.

— Можно вручную перебросить мост на служебную опору. Нужно двое у рычагов, один у стабилизатора, один держит защиту от обратного выброса, и кто-то с кровью, которую старый узел не пошлёт к демонам за отсутствие допуска.

— То есть я.

— Ваша универсальная роль в катастрофах расширяется.

Мы работали быстро. Нира и девочка Даленов держали щиты. Эйрик и один из спасённых низших встали у рычагов. Тарен полез к стабилизатору, бормоча о том, что если выживет, напишет жалобу на весь архитектурный подход древних магов. Я положила ладонь на старый узел допуска и снова назвала себя.

— Лиана Вейр. Кровь седьмой строки. Проход для живых. Не закрывать.

На этот раз камень ответил почти сразу.

Мосты дрогнули и начали перестраиваться. Вальторы наверху закричали, когда пролёты под ногами пошли в сторону, но один из них быстро понял и начал переводить свою магию не на удержание старой формы, а на поддержку новой. Ещё минуту назад они могли бы не послушать. Теперь, увидев нас внизу, команду из полукровки, архивиста, простой кадетки, бастарда и спасённых, они подчинились без спора. Потому что падение очень хорошо лечит высокомерие.

Когда последний кадет Вальторов перебрался на безопасную площадку, старший из них опустил голову.

— Вейр.

— Живы?

— Да.

— Тогда благодарите Ниру и Тарена. И Эйрика, если не боитесь бастардов.

Он покраснел, но повернулся к ним.

— Спасибо.

Нира, кажется, не сразу поняла, что обращаются к ней. Потом кивнула. Эйрик просто хмыкнул. Тарен сказал:

— Благодарность принимается в письменной форме, желательно с приложением схемы повреждённого моста.

И вот тогда кто-то из низших кадетов засмеялся. Не зло. Не нервно. По-настоящему. Смех прошёл по нашей странной группе, и я вдруг увидела, что мы больше не просто вытаскиваем людей из ловушек. Мы меняем что-то в самом воздухе полигона. Те, кто ещё утром держался от меня подальше, теперь ждали моего решения. Высокородные, привыкшие командовать, смотрели, прежде чем спорить. Нира стояла рядом со мной уже не как слабое звено, а как щит, без которого половина спасения не случилась бы. Тарен был не неловким архивным помощником, а мозгом маршрута. Эйрик — не бастард на обочине дома, а первый меч нашей команды. И я — не самая сильная, не самая обученная, не самая благородная в признанном смысле — вела их, потому что вела не сверху. Я не презирала их страх, потому что знала свой. Не презирала слабость, потому что моя собственная слабость слишком часто становилась чужим оружием. И, возможно, именно поэтому они слушали.