Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 320 – Ксения Соболева

— Удобно, — сказал Тарен, стараясь выглядеть спокойным и проваливая задачу почти полностью. — В следующий раз, когда мне понадобится открыть шкаф, я приглашу вас.

— Если шкаф будет построен на крови первых драконов, зовите.

— В моей комнате есть один подозрительный.

Эйрик прошёл первым, меч в руке. Нира — за ним, уже с подготовленной щитовой нитью. Я — третьей, Тарен — рядом, сверяясь со схемой. Тоннель был широким только по древним меркам крылатых форм; для нас он оказался достаточно удобным, хотя местами приходилось пригибаться под выступами. На стенах сохранились следы когтей — настоящих, огромных. Когда-то здесь ходили или протаскивали существ гораздо крупнее людей. Иногда в камне проступали старые знаки Морвэйнов, почти стертые, но мой взгляд цеплялся за них сразу. Они не были гербами. Скорее указателями: «выход», «дыхание», «опасность», «не принуждать». Последнее слово я узнала не умом, а кожей.

— Здесь седьмая линия ставила ограничители, — сказала я.

— Какие? — спросила Нира.

— Чтобы тварей или драконов нельзя было вести силой.

Эйрик коротко хмыкнул.

— Поэтому их и убрали.

Да. Именно поэтому.

Первый внутренний узел вывел нас к огненной зоне. Мы услышали крики раньше, чем увидели сам участок. Жар ударил в лицо, когда шлюз открылся: не учебное тепло, а настоящий, злой огонь, прыгающий по каменным кругам. Трое кадетов низшего крыла стояли на маленьком островке между пламенными линиями. Двое держались на ногах, третья — вероятно, та самая Ираса, соседка Ниры — сидела, прижимая к груди обожжённую руку. Их защитный маяк мигал красным. Наблюдательный кристалл над ними показывал, скорее всего, пустую безопасную зону, потому что сверху никто не вмешивался.

Нира побледнела.

— Ираса.

— Щит точками, — сказала я. — Не купол. Купол сожрёт всё.

Она кивнула, и я впервые увидела, как страх уходит из её лица, уступая профессиональной сосредоточенности. Нира не была сильной в атаке. Зато она чувствовала защиту так, как другие чувствуют дыхание. Она вытянула руки, и перед нами возникли не стены, а короткие щитовые ступени, вспыхивающие на долю секунды там, где нужно поставить ногу. Эйрик пошёл первым, проверяя каждый шаг. Я за ним. Тарен замыкал, кидая в огненные линии маленькие пепельные метки, чтобы стабилизировать промежутки.

— Нира! — закричала Ираса, увидев нас.

— Молчи и вставай! — крикнула Нира так резко, что я почти улыбнулась.

Мы вывели их не красиво. Без героического сияния. С руганью, кашлем, обожжёнными рукавами и Тареном, который трижды сказал, что ненавидит старые полигоны, современные полигоны и в целом идею ходить куда-либо пешком. В последнюю секунду огненная линия сорвалась с контура и ударила в Ниру сбоку. Я увидела раньше, чем подумала. Кровь вспыхнула, и тёмно-алая створка открылась между ней и огнём, не погасив пламя, а не дав ему перейти границу. Нира рухнула на колено, но осталась цела.

Она посмотрела на меня.

— Ты спасла меня.

— Ты спасла всех нас от твари. Мы квиты.

— Не квиты, — пробормотал Тарен. — У нас теперь сложная бухгалтерия героизма, и я отказываюсь вести.

Нира засмеялась. Коротко, на грани слёз. И в этом смехе было освобождение. Она больше не была слабым щитом команды позорницы. Она была причиной, по которой трое кадетов вышли из огня живыми.