Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 318 – Ксения Соболева

— Он должен быть закрыт, — сказал Тарен. — Но если наш маршрут перенесли через нижнюю секцию, значит, кто-то открыл старые узлы. Через тоннель можно пройти к застрявшим зонам с внутренней стороны и отключить подмену вручную.

— Почему преподаватели не идут?

— Потому что в современных схемах тоннеля нет. А в старых он называется «временный служебный дыхательный проход для крылатых форм». То есть, если сказать магистру Орну, он подумает о вентиляции, а не о спасательном маршруте.

— Орну сейчас не до мыслей.

— Редкое улучшение.

Нира тихо сказала:

— Я пойду.

Мы все посмотрели на неё.

Она была бледная, губы почти белые, руки всё ещё дрожали после щитов. Но взгляд изменился. Та девочка, которая утром сжимала ремень защитного щита, боясь стать слабым звеном, осталась где-то в лесном лабиринте. Передо мной сидела кадетка, которая удержала пасть настоящей твари и теперь знала цену собственным рукам.

— Ты не обязана, — сказала я.

— Знаю.

— Тебе нужен отдых.

— Всем нужен.

— Нира.

— Там моя соседка по комнате. Ираса. Она в огненной зоне. Если ограничитель снят, её бытовые чары не выдержат. Я знаю, как ставить щит от настоящего жара. После того, что было, знаю лучше.

Я не стала спорить. Потому что отказать ей сейчас значило сделать то же, против чего я боролась: решить за другого, что его слабость важнее его выбора.

— Хорошо, — сказала я. — Но ты идёшь не как жертва. Как щит команды.

Она кивнула, и в этом кивке было больше гордости, чем в половине высокородных поклонов.

Эйрик подошёл сам.

— Плечо? — спросила я.

— Работает.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Эйрик.

Он посмотрел на меня.

— Я бастард северного дома, Вейр. Меня всю жизнь ставили туда, где удобно, чтобы я или доказал полезность, или исчез. Сегодня впервые кто-то сказал: «мы выходим все». Я иду.

Очень трудно командовать людьми, когда у каждого из них вдруг обнаруживается собственная боль, и она звучит не слабее твоей. Раньше я думала, что лидерство — это умение принять решение. Сейчас понимала: лидерство начинается там, где ты выдерживаешь чужое право идти рядом, даже если тебе страшно за них.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда слушаем. Мы не сильнейшая команда полигона. И не будем делать вид. Тарен ведёт по схеме. Нира держит щиты только в точках, не тратит силу на общий купол. Эйрик — первый контакт, но не геройствует. Я работаю с кровью только если старые узлы реагируют на Морвэйнов. Наша цель — не победить маршрут. Цель — вывести людей и доказательства.

Тарен поднял палец.

— Предлагаю добавить: если кто-то видит очень плохую идею, он говорит «это очень плохая идея», а не героически молчит.

— Принято.

— Это очень плохая идея, — сразу сказал он.

— Записали. Идём.

На этот раз я пошла к Каэлю сама.

Он уже видел. Конечно, видел. Его взгляд встретил меня ещё на середине площадки. Вокруг него спорили магистры, один из советских наблюдателей требовал допуск к управлению, Дейн удерживала кристаллы, показывающие сбои, но Каэль смотрел на меня так, будто всё главное уже понял и теперь решал, где проходит граница между обещанием не мешать и желанием схватить меня за плечи и приказать сидеть. Я почти физически видела эту борьбу. И, возможно, именно поэтому подошла прямо, без обходов.

— Мы знаем обходной путь, — сказала я.