Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 316 – Ксения Соболева

— Нет, — сказал Каэль. — Не очень.

На террасах всё ещё шумели. Высокородные, низшие, преподаватели, наблюдатели — все видели нас. Не красивую победу, не ритуальное прохождение, не наследников в сияющих масках. Видели команду списанных, которая вернулась из подменённого маршрута с доказательствами покушения и живыми свидетелями. Видели, что Лиана Вейр не просто опасная кровь, которую нужно передать под опеку, а человек, способный вывести своих из ловушки. Видели, что слабые звенья, собранные в одну цепь, иногда выдерживают больше, чем гербы на знаменах.

Я подняла глаза к верхней площадке, где пустое седьмое место среди родовых знамен колыхалось на ветру.

Сегодня нас пытались превратить в несчастный случай.

Не получилось.

И где-то глубоко под академией, там, где дышали древние печати, седьмая линия, кажется, снова ударила сердцем.

Глава 36. Команда позорницы

Испытание остановили не сразу. Формально — да: Каэль объявил закрытие маршрутов, Орна отстранили у всех на глазах, Гравен взял под охрану ритуальный стол управления, Лиор развернула лекарский контур прямо у финального круга, а магистры начали один за другим проверять остальные команды, вытаскивая их с полигонных участков до завершения задания. Но академия была слишком старой машиной, чтобы остановиться от одного приказа, даже ректорского. Её контуры уже двигались. Маршруты, активированные на рассвете, продолжали подрагивать в глубине полигона, ложные леса и каменные овраги ещё держали форму, учебные твари рассыпались не сразу, а защитные чары, как выяснилось, были отключены не только на нашем отрезке. Где-то в третьей зоне команда Даленов оказалась заперта в зеркальном ветре. У северной заставы двое кадетов из низшего крыла не могли выбраться из кольца огненных иллюзий, которые должны были быть безвредными, но внезапно начали жечь настоящим пламенем. На мостах над расщелиной застряла группа младших Вальторов: у них погас маяк, и теперь мост реагировал на каждый шаг так, словно под ним была не учебная пропасть, а настоящая бездна.

То, что началось как покушение на меня, оказалось шире. Или, что страшнее, те, кто устраивал покушение, не посчитали нужным заботиться о том, сколько ещё кадетов попадёт под удар. Для них полигон был удобной шахматной доской: убрать одну фигуру, испортить несколько маршрутов, создать хаос, а потом списать всё на сбой сложной системы, старые печати и, конечно же, нестабильность крови Лианы Вейр, которая именно сегодня случайно оказалась на полигоне. Очень удобно. Слишком удобно. Если бы мы погибли в нижней боевой секции, если бы настоящая тварь разорвала Ниру, Тарена, Эйрика и меня, сверху увидели бы подменённую запись до тех пор, пока стало бы поздно. Потом нашли бы обрывки защитных чар, несколько следов моей крови, возможно, вспышку седьмой линии, и Совет крови получил бы почти идеальную формулировку: «неуправляемая наследственная реакция спорной крови привела к нарушению маршрута, гибели команды и повреждению полигона». Несчастный случай. Опять несчастный случай. Они любили это слово так, как убийцы любят глубокие колодцы.

Но мы вернулись живыми.

И это испортило им день.

Лиор пыталась усадить меня на лекарский коврик и не дать подняться, но сама же всё время отвлекалась на новых пострадавших. Нира сидела рядом, бледная, с зелёной лекарской нитью вокруг запястья; её щиты ударили по нервам, и пальцы всё ещё подрагивали, но она держала голову прямо и, когда кто-то из старших лекарских помощников назвал её «бедной девочкой», так посмотрела на него, что тот немедленно перешёл к более уважительному «кадетка Каст». Эйрик стоял чуть поодаль, будто не имел права на отдых, хотя его плечо после удара хвостом твари распухло и явно болело. Тарен же, вопреки здравому смыслу и лекарским приказам, сидел на земле с обломками своих артефактных меток и торопливо зарисовывал схему подменённого маршрута, пока память не начала стирать детали. Лиор дважды угрожала отобрать у него карандаш. На третий раз Тарен сказал, что если она хочет, чтобы следующую команду вытащили не по обломкам костей, а по восстановленной схеме, карандаш лучше оставить. Лиор посмотрела на него взглядом, обещающим будущие медицинские кары, но карандаш не отобрала.