Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 363 – Ксения Соболева

Сарвен говорил:

— Ты был слабым хранителем, Арденн. Слишком долго сомневался, слишком поздно подчинился правильному страху. Но кровь хранителя ещё послужит академии.

Каэль поднял голову.

Даже через печати я почувствовала его ответ раньше, чем услышала.

— Академии — да. Вам — нет.

Сарвен улыбнулся.

— Академия — это порядок, который мы удерживали, пока такие, как она, не начали поднимать мёртвых из хроник.

— Нет, — сказал Каэль. — Академия — это те, кого вы убивали ради порядка.

Ритуал ударил по нему.

Он согнулся, и в этот раз звук всё-таки вырвался. Короткий. Сдавленный. Почти не голос. Но мне хватило.

Седьмой столб взорвался светом.

Я услышала, как Лиор вскрикнула моё имя, но было поздно. Чёрно-алый жар поднялся из-под пола, прошёл через ноги, позвоночник, грудь, горло. Это было не похоже на Ночь красных масок, когда я сознательно сказала крови «нет» и получила силу тени. Теперь сила приходила сама, потому что главный зал печатей был открыт, а древняя кровь под академией впервые за века получила путь наверх. Она не спрашивала, хочу ли я выглядеть чудовищем. Она спрашивала другое: выдержишь ли ты форму, которую они веками называли мятежом?

Я пыталась вдохнуть.

Не смогла.

Потому что за спиной раскрылись крылья.

Не физические. Не настоящие в том смысле, в каком настоящими были руки, кожа, боль, камень под ногами. Но всё равно огромные, тяжёлые, чёрно-алые, сотканные из света, крови, памяти и свободного согласия первых драконов. Они прошли сквозь стены нижнего зала, сквозь коридоры, сквозь толщу академии — и поднялись над башнями.

Весь город увидел.

Я почувствовала это сразу: тысячи взглядов, поднявшихся к Академии драконьей крови. Горожане на мостовых, лавочники у дверей, дети в окнах, стражники на башнях, благородные кареты, остановившиеся посреди улиц. Над академией, где десятилетиями видели только учебные огни, родовые фейерверки и ритуальные сигналы, теперь стояла огромная чёрно-алая тень дракона. Не зверь, не иллюзия, не герб. Силуэт был виден сквозь облака, крылья раскрывались от одной башни до другой, голова поднялась над центральным куполом, и в груди тени горел седьмой знак.

Возвращение чёрно-алого дракона.

Вот как они назовут это, если выживут. Кто-то — с ужасом. Кто-то — с надеждой. Совет — с ненавистью.

И Совет не заставил себя ждать.

По верхним контурам ударил голос Сайры Венн, усиленный арбитражной печатью так, что его услышали не только в академии, но, возможно, и за её стенами.

— Жители академии и города! Перед вами проявление мятежной крови Морвэйн, веками скрытой как угроза драконьему порядку. Лиана Вейр окончательно утратила контроль над наследственным откликом. Совет крови принимает меры для запечатывания чудовища и защиты—

Чудовища.

Слово ударило по крыльям, как стрела.

На миг тень дракона дрогнула.

Не потому, что я поверила. Потому что где-то внутри всё ещё жила девочка, которую называли дурочкой, позорницей, грязью, слабостью, ошибкой. Чудовище было тем же словом, только больше. Словом для толпы, города, истории. Сегодня они не просто хотели запечатать меня. Они хотели, чтобы все увидели не хранительницу согласия, а угрозу, которую нужно остановить.

Сарвен услышал этот отклик.

Ритуал через Каэля вспыхнул сильнее.

Я снова увидела изолятор. Сарвен поднял руку, и кровь Каэля в цепи стала серебряно-красной. Он использовал его не только как якорь, но и как зеркало: вот, смотри, что твоё проявление делает с тем, кого ты хочешь спасти. Чем сильнее тень дракона, тем сильнее ритуал тянет его кровь. Спаси себя — улетай, уходи в нижние печати, сохрани свободу, дай Каэлю умереть как добровольному хранителю. Спаси его — войди в ритуал, дай Сарвену канал, рискни, что он запечатает тебя через самую живую связь.