Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 365 – Ксения Соболева

— Лиана, — его голос был почти беззвучным.

— Не говори, если не можешь.

— Могу.

Упрямый.

Даже сейчас.

— Сарвен использует твою кровь как якорь. Я могу разорвать силой, но тогда он ударит через тебя. Мне нужен твой выбор.

В его сознании мелькнула больная, усталая тень улыбки.

— Вы всё-таки пришли спасать меня.

— Я пришла открыть печати. Ты просто оказался в печати.

— Удобная формулировка.

— Архивная.

Секунда. Одна невозможная секунда среди боли, ритуала, крыльев над городом и крика Совета. Мы всё ещё могли говорить так. Значит, он ещё был собой.

Сарвен почувствовал связь и ударил.

Каэль согнулся в круге. Я тоже. Лиор удержала меня снаружи, Тарен закричал что-то про стабилизацию, Эйрик встал перед нами, хотя против ритуала меч был почти смешон. Над академией тень дракона дрогнула, и на её груди вспыхнули линии запечатывания.

— Быстрее, — прошептала Лиор.

Я сказала Каэлю:

— Ты признаёшь добровольно моё право открыть печати?

— Да.

Ответ прошёл через ритуал, и одна серебряная цепь на крыле дракона треснула.

Сарвен закричал — впервые не как наставник, не как архимаг, а как человек, у которого из рук вырывают механизм.

Я продолжила:

— Ты отказываешься быть использованным для моего запечатывания?

Каэль поднял голову в изоляторе. Кровь текла по его руке. Глаза были ледяными, ясными, почти светлыми от боли.

— Да.

Вторая цепь треснула.

— Ты связан со мной принуждением, заражением или властью моей крови?

Он посмотрел прямо — не на Сарвена, не на арбитров, а туда, где через печать стояла я.

— Нет.

Третья цепь рассыпалась.

Сарвен ударил всем ритуалом сразу.

— Лжёшь! — его голос расколол верхние контуры. — Ты действовал из желания, Арденн. Из слабости. Из мятежного влияния. Ты потерял беспристрастность!

Каэль медленно выпрямился на коленях.

— Да, — сказал он. — Я желал. Боялся. Ошибался. Выбирал поздно. Но ни одно моё чувство не даёт мне права владеть ею. И ни одна моя вина не даёт вам права использовать мою кровь.

Вот это было не признание для суда.

Это было освобождение ритуала от лжи.

Ректорская цепь вспыхнула.

Не как символ должности. Как собственный выбор хранителя.

Серебряный свет ударил изнутри браслета, и советский металл треснул. Каэль не разорвал его силой. Он отказался быть проводником принуждения. А после открытия главного зала печатей отказ живой крови снова имел власть.

Браслет сломался.

Сарвен завыл.

Но не от поражения полностью. Нет. Он был слишком стар, слишком готов к чужой свободе как к угрозе. Потеряв Каэля как якорь, он развернул ритуал на меня напрямую. Над городом чёрно-алая тень дракона внезапно стала плотнее, и вокруг неё вспыхнул огромный круг запечатывания — шесть линий домов, усиленные советскими арбитрами. Сайра Венн, Маэрс, Роановские печати, возможно, даже часть высокородных, испуганных видом дракона, дали силу. Теперь они били не через Каэля. Через страх города.

— Видите! — голос Сайры снова разнёсся по верхним контурам. — Чудовище вырвалось! Совет удержит его, пока оно не сожгло академию!

Люди боялись.

Я чувствовала. Весь город боялся. И этот страх снова становился пищей для запечатывания. Чёрно-алый дракон над башнями был слишком огромен, слишком чужд, слишком похож на все страшные сказки, которыми веками оправдывали уничтожение Морвэйнов. Совет умел работать с толпой. Покажи крылья — назови чудовищем. Покажи силу — назови угрозой. Покажи женщину, которая говорит «нет», — скажи, что она разрушит порядок.