Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 44 – Ксения Соболева

Вот это был риск. Толпа могла промолчать. Чаще всего толпа именно молчит. Особенно когда нужно подтвердить слова против наследницы алого дома. Я уже была готова к тишине и к тому, чтобы использовать её иначе, но неожиданно с дальнего края раздался голос:

— Она сказала.

Все повернулись.

Говорил тот самый худой темноволосый парень. Он стоял чуть в стороне от своей группы, с тренировочным шестом в руке. Лицо у него было бледное, но голос прозвучал достаточно ровно.

— Кадет Нарв, - медленно произнёс Гравен. - Повтори.

— Леди Роан сказала: «Ты грязь, которой повезло носить форму». До этого велела кадетке Вейр на коленях вымыть лестницу.

Вот теперь тишина стала тяжёлой.

Я впервые узнала имя. Нарв. Не дом, возможно, фамилия низкого происхождения или сокращение. Запомнить. Очень осторожно запомнить. Он только что сделал глупый, смелый поступок, и за него ему могли отплатить быстро.

Эвелина посмотрела на него так, будто вырезала его имя на внутренней стороне будущего ножа.

— Ты уверен, кадет?

Нарв сглотнул, но не отступил.

— Да, леди Роан.

Селеста рассмеялась. Теперь уже открыто.

— Как неловко, Эви. Даже низшие начали вести протокол.

Эвелина резко повернулась к ней.

— Замолчи.

Слово сорвалось слишком громко. Слишком резко. Слишком не по-аристократически. И именно в этот момент произошло то, чего она, наверное, боялась больше всего: смех пошёл не от Селесты, а по толпе. Сначала один, потом другой, потом несколько голосов. Не громкий хохот, конечно. Никто не хотел погибнуть социально прямо на тренировочном дворе. Но это был смех. Нервный, короткий, неверящий - и не надо мной.

Лицо Эвелины стало алым пятном на фоне зимнего воздуха.

— Тишина! - рявкнул Гравен, и смех оборвался. Он посмотрел на Эвелину. - Леди Роан, устав академии запрещает принуждение кадетов к личным услугам без распоряжения магистра. Также запрещает использовать происхождение кадета как основание для наказания. Вы это знаете.

— Я не принуждала, - сказала она сквозь зубы.

— Пламя в руке было для освещения?

Кто-то снова давился смехом. Гравен даже не посмотрел в ту сторону. Угол его рта, правда, дрогнул, но, возможно, мне показалось.

— Магистр, - голос Эвелины стал ледяным, - надеюсь, вы не собираетесь ставить слово Вейр и этого… кадета выше моего.

— Я собираюсь закончить тренировку без отчёта в дисциплинарную комиссию, - сказал Гравен. - Но если вы настаиваете, я могу прямо сейчас вызвать магистра Орна и попросить его разобраться, на каком основании наследница дома Роан командует хозяйственными наказаниями во дворе младшего круга. При свидетелях. С цитатами.

Вот теперь я почти полюбила этого грубого седого мастера. Не навсегда, не безусловно - я уже не была настолько наивна. Но на эту минуту он заслужил уважение. Он не защищал меня как слабую девочку. Он защищал свой двор, свой порядок и, возможно, собственное раздражение к золотым детям, которые считали всю академию придатком своих семей. Иногда союзники начинаются именно так: не с доброты, а с совпадения раздражений.

Эвелина молчала. Мира смотрела в землю. Селеста улыбалась.

— Вейр, - сказал Гравен.

— Да, магистр?

— Лестницу мыть не будешь. Но и стоять столбом не будешь. Раз уж говорить можешь, считать тоже сможешь. Возьмёшь журнал и отметишь круги группы. Нарв, отнеси ведро к хозяйственному входу. Тот, кто его задел, после тренировки сам вымоет ступени. Если не найдётся доброволец, бегать будете все до темноты.