Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 79 – Ксения Соболева

— Вы не умерли.

— Не цепляйтесь за формальность.

— Это не формальность.

— Для прежней Лианы - формальность. Для меня - тоже, возможно. Но вы прекрасно понимаете, о чём я.

Он подошёл ближе. Теперь между нами оставался один шаг. Свет кристалла делал его лицо резким, почти чужим. Я видела напряжение в скулах, в линии рта, в глазах. Ледяной ректор трещал. Не ломался ещё, но трещал. И, кажется, сам был в ужасе от того, что это происходит не в кабинете, не в протоколе, не перед Советом, а перед девушкой, которую он привык считать слабой.

— Вы хотите правды? - спросил он.

— Да.

— Правда в том, что если бы я в ту ночь сказал всё, что знал, вы бы сейчас не сидели в своей каморке с дневником под матрасом. Вас бы забрали. Не Эвелина. Не Орн. Те, кто стоит выше академии. Они бы пришли не с клеймом позора, а с печатями крови. И я не уверен, что смог бы остановить их даже как ректор.

— Зато смогли остановить лекарский осмотр? Нет. Приказ? Почти нет. Клеймо? После напоминания. Удобно, когда ваша беспомощность появляется только в отношении моей правды.

— Вы думаете, я не пытался?

— Я думаю, вы слишком привыкли пытаться так, чтобы не рисковать главным.

Он отшатнулся не телом - взглядом. Словно я ударила туда, где не было брони.

— Вы ничего не знаете о том, чем я рисковал.

— Потому что вы не говорите.

— Потому что каждое сказанное слово может убить вас.

— А молчание уже убило Лиану.

Вот здесь Каэль потерял спокойствие окончательно.

Не закричал. Не схватил меня. Не ударил по стене. Но ледяная маска исчезла, и за ней оказался не безупречный ректор, а мужчина, в котором ярость, вина и страх сцепились так крепко, что он едва держал их внутри. Воздух вокруг нас похолодел. На камнях ритуального круга выступил иней. Свет кристалла стал белым, почти ослепительным. Из его зрачков на миг ушла человеческая округлость, и в серых глазах прорезалась узкая драконья вертикаль.

— Не произносите это так, будто я не знаю, - сказал он глухо.

Я замолчала.

Не от страха. Хотя страх был. Ещё какой. Тело Лианы почти кричало: отступи, опусти глаза, не зли дракона. Но под этим страхом было другое - понимание, что я наконец коснулась настоящей раны. Не тайны. Раны.

— Тогда скажите, - тихо произнесла я. - Почему вы были здесь?

Он отвернулся. Прошёл к ритуальному кругу, остановился у того места, где лежали капли крови. Увидел, что две из них нарушены моим прикосновением, а от третьей я соскребла крошечный образец. Его губы сжались.

— Я пришёл, потому что печать в моём кабинете проснулась.

Сердце ударило сильнее.

— Та самая?

— Да.

— В ночь Северной башни?

— Да.

— От Лианы?

— От того, что сделали с её кровью.

Холод стал глубже.

— Что сделали?

Он молчал.

— Каэль.

Имя сорвалось само. Не «ваша светлость». Не «ректор». Каэль. Он повернулся ко мне так резко, будто я коснулась не имени, а открытой раны. Я и сама не ожидала, что произнесу его так. В этом не было нежности. Было требование. Отчаянное, злое, почти равное.

— Что с ней сделали? - повторила я.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно сказал:

— Пытались вызвать отклик печати основания через вашу кровь. Не учебный. Не тот, что был сегодня. Настоящий.

— Зачем?

— Чтобы проверить, чья вы.

— И?

— Печать ответила.

Комната словно накренилась. Я оперлась рукой о стену.