Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 81 – Ксения Соболева

Я отвернулась первой. Не потому, что проиграла взгляд. Потому что если бы продолжала смотреть, во мне могло появиться слишком много лишнего: жалость, понимание, желание услышать ещё. А мне нельзя было путать его вину с доверием. Не сейчас.

— Кто мог получить доступ к вашим печатям? - спросила я.

Он тоже вернулся к делу, будто ухватился за него.

— Трое: я, мой старший секретарь и магистр печатей. Теоретически - магистр дисциплины через аварийный протокол, но только при подтверждении угрозы академии.

— Орн.

— Да.

— Ваш секретарь?

— Секретарь Эйран служит дому Арденн пятнадцать лет.

— Поздравляю. Значит, если он предатель, у него большой стаж.

Каэль бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Вы подозреваете всех.

— Я учусь у этой академии.

— Магистр печатей сейчас в столице. Его ключ хранился в ректорском сейфе.

— Который никто не мог открыть, кроме вас?

— Должен был не мочь.

— В этой истории слово «должен» уже плохо себя зарекомендовало.

Он ничего не ответил. Значит, согласен.

Я достала из кармана платок со сгоревшей лентой.

— Это было у стены. Серебряная полоса. Человек, которого видела Лиана, был в тёмной форме с такой полосой на рукаве.

Каэль взял платок, но на этот раз спросил взглядом разрешение, прежде чем коснуться. Маленькая деталь. Почти незаметная. Я кивнула. Он развернул ткань, посмотрел на обугленный кусок, и лицо его стало ещё мрачнее.

— Канцелярская лента старшего допуска.

— Ваша канцелярия?

— Ректорская, дисциплинарная, архивная. Такие ленты используют служители, имеющие право прохода в закрытые крылья.

— Очень узкий список, да?

— Достаточно узкий, чтобы его уже начали чистить.

Он завернул ленту обратно.

— Я заберу.

— Нет.

— Лиана.

— Нет. Вы уже забрали записи чаши, кристаллы, часть правды и, насколько понимаю, половину следов той ночи. Лента остаётся у меня.

— Вы не сможете её защитить.

— Зато смогу понять, если она исчезнет после встречи с вами.

Его терпение снова опасно треснуло.

— Ваше недоверие начинает мешать расследованию.

— Моему или вашему?

— Нашему, если вы наконец перестанете воевать с единственным человеком, который стоит между вами и Советом.

— Единственный человек, который стоит между мной и Советом, вчера признал, что опоздал, промолчал и позволил меня заклеймить.

Он резко вдохнул. Вокруг снова похолодало.

— Я не позволял.

— Но это случилось.

— Да.

— Тогда не требуйте от меня веры. Требуйте сделок. С ними у нас получается честнее.

Мы стояли рядом с ритуальным кругом, и в этой фразе, как ни странно, было больше близости, чем во всех прежних «Лиана», произнесённых им слишком низким голосом. Сделки честнее веры. Возможно, именно с этого и начинаются союзы между теми, кто слишком поздно понял цену доверия.

Каэль медленно протянул мне платок с лентой обратно.

— Спрячьте так, чтобы не нашли при первом обыске.

— Я уже практикуюсь.

— Не сомневаюсь.

— Кровь тоже заберу.

— Кровь нельзя хранить у вас.

— Почему?

— Потому что если она отзовётся на вашу, это заметят. И потому что если кто-то другой найдёт её, он сможет использовать след против вас.

— А если я отдам вам?

— Я смогу проверить, чья она.

— И сказать мне «не сейчас».

Он сжал челюсть.

— Я скажу вам результат, если это не убьёт вас немедленно.

— Как щедро.

— Это максимум честности, который я могу дать сейчас.