Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 90 – Ксения Соболева

Тишина.

Не полная - где-то кто-то выдохнул, кто-то подавился смешком, кто-то шепнул: «Да быть не может». Но для боевого двора это была тишина. Вальтор стоял на колене передо мной, с перекошенной перевязью и лицом человека, которого не победили, нет, но заставили выглядеть смешно в момент победы. А это для таких, как он, иногда хуже пропущенного удара.

Гравен поднял руку.

— Третье падение Вейр. Бой окончен.

Вальтор резко встал, лицо его было белым от ярости.

— Она нарушила-

— Что? - спросил Гравен.

— Она схватила за перевязь!

— В правилах было сказано: не бить в голову, горло, пах, позвоночник, не применять заклинания выше первого круга, не использовать родовое пламя и частичный оборот. Про перевязи я ничего не говорил. Если не хочешь, чтобы за неё хватались, не носи её в бою как павлиний хвост.

На этот раз смех был явным. Короткий, опасный, но явный. И снова - не надо мной.

Вальтор вскинул голову, будто его ударили. Эвелина не смеялась. Мира выглядела так, словно мечтала исчезнуть. Селеста, напротив, смеялась тихо и совершенно открыто, прикрывая губы пальцами. Тарен Нарв стоял у дальнего края двора с книгой под мышкой и смотрел на меня так, будто только что увидел не победу, а упрямую математическую ошибку, которая отказывается сходиться.

Я лежала на песке и пыталась дышать.

Гравен подошёл, присел рядом.

— Вейр. Сознание есть?

— К сожалению для некоторых, - прохрипела я.

— Встать можешь?

Я честно подумала. Тело ответило: нет. Гордыня ответила: молчи и пробуй. Разум, уже начавший возвращаться, сказал: если не встанешь, тебя унесут, и это станет последним кадром. Если встанешь, возможно, упадёшь снова, но хотя бы сама. Я перевернулась на бок, упёрлась палкой в песок. Гравен не помог. И правильно. Помощь сейчас унизила бы сильнее, чем падение. Он просто сидел рядом, готовый подхватить, если я окончательно потеряю сознание, но не касался.

Я встала.

Очень медленно. Небо качнулось, двор поплыл, рёбра горели так, будто Вальтор всё-таки добрался до кости. Но я стояла. Палка в руке, песок в волосах, кровь во рту, колени дрожат. Стояла.

И вот тогда произошло то, чего я не ожидала.

Кто-то из простых кадетов - не верхний ряд, не золотое крыло, не любители родовых перевязей, а те, кто обычно стоял у стен, бегал лишние круги и молчал, когда высокие смеялись, - коротко ударил кулаком по груди. Один раз. Не громко. Военный жест уважения? Признание стойкости? Я не знала. За ним второй сделал то же самое. Потом третий. Не все. Конечно, не все. Многие отвернулись, испугавшись собственной смелости. Но несколько ударов по груди прозвучали в сыром воздухе двора как маленькие глухие колокола.

Не аплодисменты. Не восторг. Не дружба.

Уважение.

Первое настоящее уважение, которое это тело получило в академии.

От него неожиданно стало больнее, чем от удара по рёбрам. Потому что прежняя Лиана, возможно, мечтала о совсем другом: чтобы её приняли красиво, чтобы высокородные улыбнулись, чтобы ректор сказал тёплое слово, чтобы Эвелина перестала травить, чтобы Мира оказалась подругой. А уважение пришло не оттуда. Оно пришло от тех, кто тоже знал цену молчанию, синякам и необходимости вставать без права на эффектную победу.

Гравен поднялся.

— Вейр проиграла, - сказал он громко. - Но взыскание выполнено. Вальтор победил. Формально.