Книга Песочный замок для графини на мели, страница 65 – Люсия Веденская

Хотя, учитывая викторианскую одержимость приличиями, возможно, так оно и было.

Я невольно улыбнулась и тут же поморщилась от усталости.

Дом за спиной жил своей жизнью. Где-то хлопнула дверь, кто-то засмеялся на кухне, на первом этаже протащили очередную доску, громко ругаясь на повороте. И все это почему-то больше не раздражало.

Наоборот.

После нескольких недель в этом мире я впервые почувствовала не просто желание выжить до следующего утра, а что-то похожее на… будущее.

Странное, опасное, местами совершенно безумное, но все-таки будущее.

Я опустила взгляд на свои руки.

Обычные.

Человеческие.

Никакой чешуи.

Никаких жабр.

Только тонкие царапины от работы и следы соли на коже.

И именно в этот момент меня снова догнала мысль, которую я слишком старательно избегала все последние дни.

Море.

Точнее — то, что произошло со мной в море.

Я так увлеклась строительством, долгами, купальными машинами и идеей продавать благородным дамам лечебные прогулки, что почти убедила себя: превращение мне просто почудилось от удара головой.

Очень удобная версия.

Если не считать одной маленькой детали.

Я слишком хорошо помнила ощущение хвоста.

Помнила, как вода перестала душить и вдруг стала почти родной. Как легко было двигаться в глубине. Как море не тянуло вниз, а наоборот — держало меня.

Иногда по ночам мне даже казалось, что кожа снова начинает зудеть от соли. А еще были сны. Странные, глубокие, тревожные сны, после которых море переставало казаться просто водой.

И это пугало сильнее всего.

Потому что одно дело — столкнуться с чудовищем.

И совсем другое — понять, что чудовище, возможно, часть тебя самой.

Я медленно выдохнула и снова посмотрела вниз, туда, где темнели волны.

— Ну уж нет, — пробормотала я себе под нос. — Я взрослый человек. Я спасатель. И я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло только потому, что у меня внезапно вырос хвост.

Фраза прозвучала настолько нелепо, что мне самой захотелось рассмеяться.

Но смех быстро исчез.

Потому что внутри уже оформилось решение.

Сегодня ночью я снова пойду в море.

Не случайно.

Не в панике.

Не потому что меня опять попытаются убить.

А сама.

Ждать ночи оказалось неожиданно трудно.

Я несколько раз ловила себя на том, что совершенно перестаю слушать собеседников и вместо этого смотрю в окна, за которыми медленно темнеет море. Даже ужин прошел как-то мимо меня. Я машинально ковыряла ложкой густую похлебку, кивала на очередные вопросы о строительстве и пыталась не думать о том, что собираюсь добровольно повторить опыт, который в прошлый раз едва не закончился моей смертью.

Очень рациональное решение.

Прямо чувствуется взрослая ответственная женщина.

Когда в доме наконец начали стихать голоса, я поднялась к себе. Особняк ночью звучал совсем иначе: днем он шумел людьми, шагами и работой, а теперь снова становился старым. Скрипели балки, где-то в стенах гулял ветер, в коридорах потрескивали свечи, а за окнами бесконечно дышало море.

Я закрыла дверь спальни и на несколько секунд просто замерла посреди комнаты.

В голове внезапно стало очень тихо.

Без рабочих.

Без счетов.

Без разговоров.

Только я и мысль, которую уже невозможно было отложить.

Я медленно подошла к зеркалу.

До сих пор не привыкла к отражению Корделии. Иногда мне казалось, что я уже начала видеть в нем себя, а иногда — наоборот, особенно остро чувствовала чужеродность. Более темные волосы, чем были у меня в Сочи. Другая линия плеч. Более бледная кожа. И глаза… странные. Слишком светлые при таком освещении.