Книга Круговорот и тени, страница 304 – Джин Родман Вулф

Р. Ф.: Для каждого писателя рано или поздно наступает день, когда он, глядя на последний чек, или на отчёт о продажах, осознаёт, что литература может стать его основным, единственным занятием. В какой момент это произошло с Джином Вулфом?

Дж. В.: Наверное, когда я продал «Покой».

Р. Ф.: И как? Ещё не подумываете уйти на вольные хлеба окончательно?

Дж. В.: Случается время от времени. Несомненно, рано или поздно я так и поступлю, но сейчас у меня сын учится в колледже, а другой – в старших классах. Разумеется, если вдруг завтра утром с работы вылечу, сяду писать завтра же после обеда.

Р. Ф.: Есть ли у вас любимый из сборников собственной короткой прозы?

Дж. В.: Может, это и глупо, но нет. Нет. В оба вошли по нескольку из моих лучших рассказов, а некоторые из лучших – к примеру, «Детектив в сновидениях» и «Уэствинд» – не вошли ни в один. Однако читателям и читательницам я бы посоветовал непременно, если представится случай, приобрести «Книгу дней». Похоже, сейчас её ужасно трудно достать.

Р. Ф.: А есть ли у вас любимый среди недавних рассказов?

Дж. В.: Да, «Детектив в сновидениях», который я только что упоминал. А ещё «Уголовное разбирательство», похоже, кроме меня, не нравящееся никому, и «Сказка о боге и его Человеке».

Р. Ф.: Кое-что из ваших ранних вещиц купили журналы «Sir» и «Mike Shane’s Mystery Magazine». После этого вы и начали сознательно специализироваться на научной фантастике?

Дж. В.: Нет. Придумав нечто, понравившееся самому, я писал рассказ и отправлял его всем, кто, на мой взгляд, мог бы его принять. Потратил зря кучу времени, не говоря уж о деньгах на почтовые расходы, посылая НФ, фэнтези и детективы в журналы наподобие «Harper’s Magazine».

Р. Ф.: Находите ли вы, что навыки, развитые в то время, применимы и к прозе более крупных форм?

Дж. В.: Да, умение писать рассказы применимо и для романов. Как написал однажды Джек Вудфорд, рассказ – история короткая, а роман – длинная. Что требуется для работы над разными объёмами – рассказами, повестями, романами и так далее, – так это чувство пространства каждой формы. Насколько я знаю, это чувство можно только развить, работая, либо стараясь работать с варьирующимися объёмами. Однако автор, пишущий рассказы, способен, так сказать «выдурить», сляпать роман, заранее распланировав его поэпизодно, написав эпизоды, а после связав их вместе. Конечно, роман получится эпизодическим, но некоторые из эпизодических романов очень даже хороши… примеры вы, думаю, без труда отыщете сами.

Р. Ф.: По-моему, замечательным примером будет «Буллет-Парк» Чивера, однако давайте сосредоточимся на ваших рассказах. Очевидно, годы с 1969-го по 1971-й оказались для вас очень неплохи. Что в вашем стиле изменилось за это время?

Дж. В.: Подозреваю, упомянув шестьдесят девятый, семидесятый и семьдесят первый, вы имели в виду работы, опубликованные, а не написанные за эти годы. Посему, точности ради, позвольте мне перечислить некоторые из нужных рассказов: таким образом, мы оба будем более-менее понимать, о чём у нас разговор. Так-так, посмотрим… «Пол и домик на дереве», «Воспоминания о грядущем», «Loco Parentis», «Ипомея», «Как к нам вернулся кнут», «УЖОСы войны», «Айбем», «Остров доктора Смерти и другие рассказы», «Зловещее авто»… Что ещё? «Против эскадрильи Лафайета», «Рассказ Робота», «Метод Пакерхауза», «Соня, Крейн Вессельман и Китти», «О реле и розах»… А также «Ты, кровоблещущий», «Марионетки», «Король под горой», «Малость Станиславского в малобюджетном кино»… Очевидно, смесь крайне пёстрая. За эти три года появились на свет некоторые из лучших моих рассказов, наподобие «Острова доктора Смерти и других рассказов», а также множество худших (к примеру, «Король под горой» и «Ты, кровоблещущий»). Очевидно (опять-таки), что я учился по ходу дела, однако ещё не осознал разницы между хорошим рассказом и удачной идеей, которую можно воплотить в литературном произведении и, может статься, продать. Сильнее всего в этих рассказах меня поражает, насколько все они коротки. Рискну утверждать, что среди них не найдётся ни одного длиннее десяти тысяч слов. В лучшем из них, «Острове доктора Смерти и других рассказах», семь тысяч слов. В лучшем после него, в «Марионетках» – две тысячи двести. Как видите, в то время я постигал, нащупывал рамки короткой прозы. Проводя параллель с фотографией, рассказы – это отдельные кадрики, тогда как повести и романы – полноценные фильмы.