Книга Вне закона, страница 85 – Всеволод Крестовский

Вечером раздумье Людмилы усилилось. Все эти дни, чувствуя легкое нездоровье, она никуда не выезжала, оставалась все одна да одна и поневоле стала скучать. Скука приносила с собою недовольство, раздражительное состояние духа, которое еще усиливалось вследствие неизвестности о ходе разводного дела, отсутствия матери и натянутых отношений к Платону.

Прождав напрасно Вельтищева, она со скуки и досады решилась ехать к нему сама, под тем предлогом, чтобы узнать, не болен ли. Задумано – и сделано. Но каково же было удивление и досада Людмилы Сергеевны, когда человек Вельтищева сообщил ей, что барин перед обедом изволили заезжать на минуту вместе с какою-то пожилой дамой и опять уехали с нею куда-то в карете! «Это еще что за пожилая дама?! Уж не кроются ль тут какие-нибудь штуки?» – вспылив на новую свою неудачу, подумала Людмила и отправилась домой.

Она была в том состоянии души, когда человек, долгое время испытав одиночество, чувствует наконец потребность разделить с кем-нибудь тяготящий его груз вопросов, мыслей и сомнений, – а для Людмилы, кроме матери, разделить его было не с кем. Она было и решила себе заехать в Свечной переулок, но при этом у нее невольно поднялся вопрос о странной перемене Ольги Романовны. «Отчего она и в самом деле перестала вдруг бывать, а главное, отчего перестала интересоваться деньгами?»

И Людмиле вдруг пришла в голову нехорошая мысль: «А что, если милая мамаша задумала обратить эти деньги в свою собственную пользу?.. Ведь это было бы возможно!.. Как у Платона на меня, так и у меня на нее нет ведь ровно никаких законных улик и доказательств… И вдруг она выхлопатывает себе заграничный паспорт и улетает с деньгами в какую-нибудь Швейцарию или в Америку… И разве такой исход не возможен?»

Это предположение не казалось ей невероятным. И что мудреного? Если она сама воспользовалась нечистым путем нечистыми деньгами, то почему подобный же путь был бы невозможен и для ее мамаши? Людмила Сергеевна судила по себе и потому с каждой минутой все более находила возможным, что в поведении матушки кроется потаенная причина именно подобного рода. «Верно, что-нибудь задумала насчет этих денег…»

Эта почти нечаянная мысль несколько встревожила Людмилу. «Не лучше ли взять их обратно? – подумалось ей. – Теперь уж, кажется, можно вполне безопасно держать их у себя. Так-то, пожалуй, вернее будет!..»

И с этой мыслью она направилась к своей матери.

Читатель уже знает первые минуты и эффект ее неожиданного визита.

* * *

С уходом Вельтищева Ольга Романовна вскочила с места и нервно зашагала по комнате.

— Я желала бы знать, – затараторила она с сильным раздражением, – на каком это основании вы позволяете себе делать скандалы в моем доме?

— Скандалы? – сдвинула брови Людмила.

— Да-с! Да-с!.. Скандалы!.. Какое право имеете вы говорить дерзости моему гостю?! Я этого не позволю! Никому не позволю! Здесь, кажется, не вы, а я хозяйка!

— Да вы, никак, с ума сошли!.. Вы забываете, кто он мне!

— Вам? Никто!.. Сбоку припека, и только!..

— Ну оставимте эти разговоры, они ровно ни к чему не ведут! – довольно сдержанно заметила Людмила. – Я к вам приехала за делом, а вовсе не для того, чтобы браниться.

— Никаких дел иметь с вами более не желаю.

— Это как вам будет угодно. Можете не иметь впредь, но сначала надо кончить старые. Где у вас мои деньги?