Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 89 – Василий Загорский

— Мы вот как поступим, – сказал он неожиданно мягко. – Разговор нам предстоит долгий, а здесь довольно зябко. Вы ведь наверняка знаете, где мы живем?

Георгий Афанасьевич стыдливо кивнул: в нумерах возле дома Пушкина на Мойке.

— Я так и думал, что он шпионит, – торжествующе заявил Терентий.

— Это неважно, – перебил помощника Аминин. – По всей видимости, Георгий Афанасьевич подозревает, что за нами следят?

Измалков покачал головой: он не просто подозревает, он уверен.

Надворный советник кивнул – очень хорошо. Сейчас он даст господину Измалкову ключ от их нумера, и тот пойдет в гостиницу. Затем зайдет в их комнату и запрется изнутри…

— Вы позволяете мне войти в ваш нумер? – перебил его Измалков.

Аминин посмотрел на него с легким удивлением: разумеется, ведь он дает ему ключ.

— Я просто хотел, чтобы вы это сказали, – проговорил сконфуженный юноша.

Надворный советник только плечами пожал. Итак, господин Измалков войдет в их с Терентием нумер. Они же тем временем сделают круг по городу, чтобы отвлечь шпионов, аще таковые на самом деле имеются. Чуть позже они тоже вернутся в нумера, и он, Аминин, постучит условным стуком, вот так: надворный советник прохлопал ладонями несложный сигнал. После этого Георгий Афанасьевич откроет им дверь и впустит внутрь. И уж тогда они поговорят, ни на что не отвлекаясь.

Когда спустя полчаса Аминин с помощником постучались в свой нумер, дверь открылась мгновенно, словно все это время Измалков стоял за ней. Впрочем, судя по его тревожному виду, возможно, что так оно и было на самом деле.

— Вы, верно, голодны? – спросил Аминин, проходя к столу, стоявшему прямо посреди комнаты.

Измалков вздрогнул и отвечал, что есть ему не хочется. Надворный советник развел руками: а ему вот хочется, потому что в… Тут он осекся, увидев предостерегающий жест помощника. Ну, словом, там, где он провел последние сутки, кормят прескверно.

Феликс Васильевич велел Терентию принести из трактира обед, и тот очень скоро воротился, неся телячьи котлеты, жареный картофель, черный хлеб и бочажку пива. Все это было немедленно расставлено на столе, и хозяева принялись уписывать еду за обе щеки. Измалков глядел на них с каким-то тайным страхом и снова отказался есть, когда его опять пригласили к трапезе.

Обед проходил в полном молчании. Молодой человек уставился в пол, Аминин с помощником тоже не пытались завязать разговор. Слышно было только редкое постукиванье вилок и ножей по тарелке. Наконец трапеза завершилась, и Георгий Афанасьевич вздохнул с облегчением.

— Итак, милостивый государь, о чем вы хотели нам рассказать? – Надворный советник отложил вилку и откинулся на стуле.

Гость их прикусил губу и ничего не ответил. Аминин, выждав с минуту из вежливости, улыбнулся и продолжил:

— Совершенно очевидно, что вы, господин Измалков, боитесь говорить об этом деле. В таком случае о нем скажу я. Тем более что восстановить картину преступления не так уж и сложно.

Несколько секунд он глядел на бледную физиономию молодого человека, которую, казалось, навсегда оставил юношеский румянец. Теперь было ясно видно, что на горле его с левой стороны осталось несколько небольших отметин, словно туда ударили острыми гвоздями. Поймав на себе взгляд надворного советника, Измалков поежился и закутал горло шарфом.