Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 91 – Василий Загорский

Придя к Фикельмонам, он взял в обеденной зале нож и отправился туда, где танцевали гости. Некоторое время он разыскивал Пушкина и наконец увидел танцующего кавалера, одетого арапом. Сердце подсказало ему, что это и есть его обидчик. Измалков-старший бросился к нему и ударил ножом. К несчастью, Пушкин был не один, он танцевал с Анной Тимофеевной. Увидев мужа с ножом, та пыталась вмешаться, но так неудачно, что удар пришелся прямо в нее. Увидев, что он натворил, Измалков прямо там, на балу, и помешался.

— Так ли обстояло дело? – спросил надворный советник, во время своей речи не спускавший глаз с бледного лица Георгия Афанасьевича.

Тот прикусил губу и стал, кажется, еще бледнее.

— И так, и не так, – наконец вымолвил он. – Я не думаю, что все это случайность. Отец не просто так взял нож, его подтолкнули к убийству.

— Вот как? – нахмурился Аминин. – Что же, кто-то хотел, чтобы он убил вашу мать?

— Нет. Кто-то хотел, чтобы он убил Пушкина. – И, помедлив, добавил: – И Настеньку тоже.

Надворный советник и помощник его вновь переглянулись.

— И кто же этот изувер?

Вместо ответа Измалков закрыл лицо руками и молчал, наверное, с полминуты.

— Вы боитесь отвечать? – спросил Аминин как можно мягче.

— Да, я боюсь, – кивнул Георгий Афанасьевич. – Боюсь, но должен. Чтобы спасти себя, Настю и ее ребенка. И еще Пушкина.

— В таком случае говорите, – велел Феликс Васильевич. – Говорите без страха: ни единое слово, сказанное вами, не выйдет за пределы этих стен.

Измалков лишь слабо улыбнулся. Да, он знает, что господин Аминин – благородный человек и не будет играть жизнями ни в чем не повинных людей…

— Ну же? – перебил его Аминин.

Побуждаемый надворным советником, Измалков рассказал очень странную историю. По его словам выходило, что есть некие страшные люди, тайная организация, в которую Пушкин вступил, живя в Кишиневе во время своей южной ссылки. Называется эта организация масонской ложей «Овидий». Она, помимо прочего, планировала свержение государя императора, в те годы – Александра Первого. Потом, однако, Пушкин порвал с масонами. Он не считал их чем-то серьезным и даже со смехом рассказывал об их тайнах во время дружеских пирушек. За то, что поэт выдал секреты масонов, те обозлились на него и решили сжить со свету.

— Прошу прощения, – перебил его Аминин, – вы это серьезно говорите?

— Совершенно серьезно.

— А вам не кажется, что это какая-то водевильная история? Насколько я знаю, масоны давно не оказывают никакого влияния на русскую жизнь.

Георгий Афанасьевич только головой покачал. Нет-нет, за недолгое правление Павла Первого, который сам себя назначил великим магистром Мальтийского ордена, масоны взяли в России небывалую власть. Масонскими нитями оказалось проникнуто все русское общество. Ложа «Овидий», куда вступил когда-то Пушкин, подчинена Великой ложе «Астрея», которая объединяет десятки российских лож. Сама же ложа «Астрея» не подчинена никому, кроме великого капитула Феникса. Капитул этот учрежден в Санкт-Петербурге при участии иностранных гроссмейстеров разных масонских орденов.

— Насколько мне известно, ложа «Астрея» прекратила свое существование еще в 1822 году, то есть пятнадцать лет назад, – заметил надворный советник.

— Ложа – может быть, но не капитул, – возразил Измалков. – Капитул скрыт от всех, он воплощает собой самую тайную, высшую масонскую власть. Кроме того, от капитула Феникса нити ведут еще дальше, говорят, прямо на самый верх.