Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 88 – Василий Загорский

— Я – Георгий Измалков, – сказал он так же тихо, – сын Анны Тимофеевны и Афанасия Ивановича.

Аминин снова кивнул, давая понять, что узнал молодого человека.

— В прошлый раз я ушел, не прощаясь. Прошу извинить, но это не от моей прихоти зависело.

— От чьей же? – с неожиданным любопытством спросил Феликс Васильевич. – От чьей прихоти это зависело?

Измалков блеснул в темноте золотыми, как у больного печенью, глазами.

— Там, снаружи, – ваш помощник?

— Да, – кивнул Аминин.

— Вы ему полностью доверяете?

— Как самому себе.

— В таком случае пусть подойдет к нам. Стоя на улице, он привлекает внимание.

Как ни удивительно, в этот раз Георгий Афанасьевич совершенно не заикался. Надворный советник негромко свистнул, и спустя несколько секунд в подворотню занырнул Терентий.

— А, – сказал он деловито, – Георгий Афанасьевич. Позвольте полюбопытствовать, что у вас с шеей?

Своим острым глазом он разглядел в полутьме что-то такое, чего не видел Аминин. Молодой человек вздрогнул и непроизвольно потер горло с левой стороны.

— Так, ничего, – проговорил он торопливо, – порезался, когда брился.

— Это всегда так бывает, когда бреешься сам, – назидательно заметил Терентий. – Поэтому лучше довериться цирюльнику. Если вас поцарапает цирюльник, можно, во-первых, поколотить его, во-вторых, сделать у него же модную прическу, причем совершенно бесплатно.

— Итак, – перебил помощника Аминин, – что вы хотели нам сказать?

В полутьме было видно, что Измалков покусывает губы, как бы не решаясь продолжать дальше. Мало-помалу он все-таки собрался с силами и поднял глаза на Аминина – даже в полутьме можно было разглядеть царившее в них отчаяние.

— Известно ли вам, господа, что мертва не только моя матушка, но и мой отец?

Аминин и Терентий обменялись быстрыми как молния взглядами.

— Как это случилось? – спросил надворный советник, не отвечая на вопрос прямо.

Измалков отвечал, что пристав полагает, будто отец его сам повесился в камере в приступе безумия. Но по его мнению, отец не кончал жизнь самоубийством, а, скорее всего, был убит в тюрьме.

— Убит? Но для чего?

— Думаю, чтобы замести следы истинных убийц моей матери, – отвечал тот, помедлив самую малость.

— Так вы полагаете, что это не он убил Анну Тимофеевну?

Измалков обреченно покачал головой – он не может знать точно. Скорее всего, ножом матушку ударил именно отец. Однако убийство он совершил в явном помрачении ума и, наверное, был чьим-то орудием. Более того, по мнению Измалкова-младшего, отец хотел убить кого-то другого, но попал в Анну Тимофеевну.

— И кого же другого хотел он убить? – В полутьме под низкими сводами Аминин похож был на каменную статую Командора.

Георгий Афанасьевич зябко передернул плечами.

— Я не знаю, – сказал он обреченно.

На миг какая-то тень заслонила выход из арки, но тут же пропала. Надворный советник несколько секунд глядел на молодого человека молча, потом произнес медленно и страшно:

— Нет, вы все знаете. Вы должны знать.

Измалков-младший задрожал, это было видно даже в полутьме.

— Прошу вас, – сказал он с мольбой, – не мучайте меня, не заставляйте…

Голос его прервался. Несколько секунд стояло ледяное молчание. Феликс Васильевич физически почувствовал, как шевелится тьма в подворотне, словно кто-то страшный возник рядом с ними.