Книга Любовь и ярость, страница 41 – Мартин Сутер

Прежде чем покинуть кухню, он заглянул в раковину. Она не была сухой, какой должна была оставаться после такого долгого его отсутствия. Она была мокрой.

И вокруг сливного отверстия собрались следы пепла.

Сквозь голую крону больного ясеня просачивался солнечный свет. Ной поднял голову. Стальное небо осеннего утра виднелось в просветах деревьев. Ночью над городом и лесом прошла гроза. Палая листва на почве звериной тропы, по которой он добрался сюда, была скользкой, и рукава его серого худи отсырели от кустов, которые он задевал на своём пути.

Ною было зябко. В лесной тени царила прохлада и дул ветерок. Как и каждый день в это время, Ной разведывал пути утренней пробежки Петера Цаугга. Тот выбегал в будни в одно и то же время, но была одна проблема: он варьировал пути. До сих пор это были два разных маршрута. Они тянулись неподалёку один от другого и различались только длиной и трудностью.

Для каждого из маршрутов Ной уже подыскал идеальное место для выстрела. Одно было удобнее, другое похуже, но оба приемлемы. Оба на удалении в сто метров от тропы, оба на коротких подъёмах, где Цаугг немного замедлялся, давая чуть больше времени, чтобы прицелиться. И оба давали ему укрытие – за пнём, за веткой или поленницей, на которые он мог опереть оружие.

До сих пор Ной не смог определить никакой закономерности в выборе маршрута. Он, кажется, не зависел ни от времени старта – время было приблизительно одно и то же с разницей в несколько минут, – ни от погоды. Вероятность того, что Цаугг принимал решение по настроению – а оно, по словам Бетти, было непредсказуемо, – казалась ему всё больше.

Это означало, что он просто должен был устроить засаду на одном из двух мест и ждать, что случай в этот день сыграет ему на руку. Конечно, это не идеально, поскольку длина TRG-42 была метр двадцать – из-за её длинного ствола. Он купил себе высокий походный рюкзак и спальный мешок, который пристёгивал сверху, чтобы спрятать дуло.

Чтобы рюкзак казался убедительным, Ною требовалась и одежда туриста – то, чего у него не было. Он обходился джинсами, свитером и ветровкой из магазина секонд-хенда.

В таком прикиде Ной ещё никогда не выходил из дома и надеялся, что ему не придётся делать это второй раз.

Другой проблемой были следы. Свою обувь – сникеры, которые он надевал для рекогносцировки, он утилизирует перед выходом на первую засаду. От полувысоких сникеров, которые он тогда наденет, ему потом тоже придётся избавиться, если всё пройдёт без сучка без задоринки.

Он купил себе три модели в разных местах. Он рассчитывал, что ему могут понадобиться три попытки. Если ни одна не даст результата, тогда он посмотрит, вдруг это не судьба, и тогда отступится.

Чем конкретнее он подготавливал «проект Цаугга», тем нереальнее становилось его осуществление. Наряду с этим в его всё более спорадической художественной работе тема Камиллы сменялась темой природы.

И в его мыслях большая трагическая любовь всё больше сменялась «проектом Цаугга».

После того вечера, когда он думал, что обнаружил следы Камиллы в квартире, он надеялся, что её приводила туда тоска по нему. Он снова пытался дозвониться до неё, но она не отвечала. А однажды в трубке возник металлический компьютерный голос со словами: «Этот номер больше не обслуживается». Должно быть, Камилла его сменила.