Книга Развод. Исцеление, страница 13 – Ева Шах

Я смотрела на неё и чувствовала, как во мне поднимается что-то тёмное и холодное. Не истерика. Не слёзы. Презрение.

— И ты поверила? — спросила я.

Она подняла голову.

— Да.

— Сразу?

— Не сразу.

— Но достаточно, чтобы лечь под моего мужа.

Оксана резко выдохнула в сторону. Людмила вздрогнула, словно я её ударила.

— Я не хотела делать вам больно, — сказала она тихо.

— А что ты хотела? — спросила я, подаваясь вперёд. — Любви? Большой, красивой, взрослой любви? Хотела, чтобы опытный, сильный мужчина выбрал тебя, а не уставшую жену? Хотела чувствовать себя особенной? Желанной? Победительницей?

У неё задрожали губы.

— Я правда его люблю.

— Поздравляю.

— Это не было игрой.

— Для тебя — возможно. Для него — не знаю. Для меня это была жизнь.

Тишина стала густой, как кисель.

Людмила глубоко вдохнула:

— Я приехала не оправдываться.

— Тогда зачем?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы вы отпустили его без скандала.

Я не сразу поняла смысл слов. Потом поняла. И медленно откинулась на спинку стула.

— Что?

— Ему сейчас нельзя нервничать. У него проблемы с давлением. И… у нас ребёнок. Я не хочу, чтобы всё это повлияло.

Оксана заржала в голос. Именно заржала — зло, неверяще, с такой яростью, что у меня по спине пошёл холод.

— Нет, Юля, ты это слышала? Ты это слышала вообще? Она пришла просить, чтобы ты не нервировала её мужика, пока она носит его ребёнка!

Людмила вспыхнула.

— Я не это имела в виду.

— А что ты имела в виду? — Оксана уже шла к столу. — Что моя сестра должна тихо отползти в угол и сдохнуть красиво, чтобы вам не мешать строить счастье?

— Оксана, — сказала я жёстко.

Она остановилась, дыша часто, зло.

Я снова посмотрела на Людмилу.

— Отпустить без скандала? Ты серьёзно думаешь, что имеешь право просить меня об этом?

— Я прошу ради ребёнка.

Эти слова будто хлестнули меня по лицу.

Я встала так резко, что стул скрипнул по плитке.

— Не смей.

Людмила заморгала.

— Что?

— Не смей говорить со мной о ребёнке так, будто только у тебя он есть.

Она замерла.

Оксана закрыла глаза.

Я смотрела, как на лице Людмилы сначала проступает непонимание. Потом ужас. Потом до неё дошло.

— Вы… — её голос сорвался. — Вы тоже?

Я кивнула.

И вот тогда она побелела так, что мне на секунду стало страшно — сейчас упадёт.

— Нет… — прошептала она. — Нет, он бы сказал.

Я рассмеялась. Медленно. Почти ласково.

— Он не успел. Был занят. Врал всем сразу.

Она уставилась на мой живот так, словно надеялась увидеть ошибку. Опровержение. Пустоту.

— Какой срок?

— Тебе зачем?

— Просто…

— Просто хочешь прикинуть, кто был раньше? Кто важнее? Чей ребёнок желаннее?

— Я не это…

— А я — это, — отрезала я. — Потому что это моя жизнь, которую вы оба разодрали на куски, а теперь ещё имеете наглость приходить ко мне домой и учить, как мне себя вести ради вашего удобства.

Людмила встала. Медленно.

— Я не знала.

— Теперь знаешь.

— Он сказал, что между вами давно всё кончено.

— Нет, милая. Между нами всё кончилось вчера. А до этого у нас была семья, которую ты с удовольствием доедала вместе с ним.

Она опустила голову. И в эту секунду я увидела: ей больно. Правда больно. Не так, как мне. Но не игра. Не спектакль.

И от этого стало ещё хуже.

Потому что, если бы она была дешёвой хищницей, мне было бы проще её ненавидеть. Но передо мной стояла молодая дурочка, которая тоже влюбилась не в того мужчину и теперь, похоже, только начинала понимать масштаб чужой и собственной катастрофы.