Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 34 – Майя Тень

— Ничего, в этом домике я всегда сплю как убитый, — уверяет Егор.

— Вот и отлично, вот и проверим, — отвечаю только про себя, — отличная возможность связаться с Алексом, пока ты спишь как убитый.

Предстоящая ночь бок о бок или спина к спине с Егором на одной кровати перестала так сильно пугать.

Все налаживается.

Боже, как же хорошо, что все налаживается!

Мне все больше начинает нравится этот домик. Все мелкие дела успокаивают еще больше. Мою посуду в тазике, перестилаю постель. Край глаза все время цепляется за телефон Егора. Надо дождаться, пока он уснет. Только и всего!

Усталость, не физическая, конечно, а какая-то внутренняя, накатывает резко. Как я и предполагала, мы лежим спина к спине, непривычно, неуютно, но это точно не сон в холодом подвале-клетке. Наверное, стоит быть более благодарной к Егору. Может, приготовить что-то вкусное завтра — это я умею очень хорошо.

И вообще, оказывается, не особо страшно лежать рядом с мужчиной.

Особенно, если он тебя спас.

И так вкусно есть лапшу.

И вообще, спина у него вон какая большая, мощная, надежная.

И вообще-то, я от него отгородилась одеялом.

А почему тогда так явно ощущается его тепло, которая окутывает коконом?

Я засыпаю, забывая о том, что перед сном хотела помечтать об Алексе, о наших, пусть не совсем обычных, может даже, не совсем нормальных, но таких нужных мне отношениях.

Я засыпаю, чувствуя, как тяжелая рука загребает в объятия, подминает под себя.

Вот это и странно. Нет панической атаки от этих прикосновений. Нет желания убежать. В конце концов я укутана в одеяло как в кокон.

Я засыпаю.

Я просыпаюсь с колотящимся сердцем и никак не могу понять причину: как будто у меня сегодня экзамен, планировала готовиться всю ночь и внезапно просыпаюсь с мыслями о том, что уснула! Проспала главную ночь подготовки: заранее толком не готовилась, половина вопросов не изучена, кейсы рассмотрены постольку-поскольку, теории ноль, до экзамена — три часа. Еще и желудок болит то ли от нервов, то ли от дурацкой лапши.

Так, стоп. Лапша и экзамены никак не вяжутся. Я могла перед экзаменами поглощать горький шоколад и кофе, но никак не лапшу.

Откуда она вообще взялась, эта лапша?

Стоило задать себе вопрос, как все прошедшее фрагментами-фрагментами выстраивается в довольно стройный ряд страшных событий, воспоминания о которых ну никак не могли утихомирить невесть откуда взявшуюся в двадцать с хвостиком лет тахикардию.

Вообще-то ему было отчего биться сумасшедшими толчками об ребра! Например, оттого, что я нахожусь где-то в лесу, где меня, случись что, и через десять лет искать не будут; что рядом со мной лежит папин телохранитель, который всегда меня раздражал и видел в папе чуть ли не Бога, но и который спас меня от грязных лап Новикова.

Осторожно смотрю на Егора. Почему он раньше казался мне страшным, мрачным, некрасивым? Теперь передо мной лежит мужчина средних лет, поджарый, волевой, серьезный. Только во сне уголки его губ расслабляются до конца, и дыхание, такое ровное, спокойное, хоть младенца рядом с ним убаюкивай. Может, если прижаться к нему и лечь, и внутри меня все успокоится?

Дожили!

Оказывается, стоит человеку пару дней посидеть в подвале и подвернуться давлению со стороны каких-либо упырей, то потом вот такие Егоры уже красавцами видятся.