Онлайн книга «Оставь свою жалость для (себя) меня»
|
Не, ну а что, магазины еще работают, что такого, если возьму ей грамм триста этих несчастных конфет? Аха. Обойдется. Сорвусь к ней на следующий же день, как уехал, да еще с конфетами. И весь вчерашний воспитательный эффект насмарку. Фиг ей, а не конфеты. Улыбаюсь. Злорадствую. Радуюсь. Какой-то странный коктейль из эмоций. А если Тимур вообще не отзовется? А если отзовется, но не справится с заданием? В принципе ничего сложного ни для него, ни для меня здесь нет, тем не менее привычка все делать самому не отпускает. Но уже поздно сожалеть: раздается звонок в дверь. Зря обзывал его засранцем. Лучший друг, да и только. Не перезвонил — приехал. Открываю дверь, даже не спрашивая кто там. Ошибка на ошибке, блять, из-за этой Лики. Потому что вижу я вовсе не Тимура. Быстро же сработал Новиков. И откуда только узнал о моей квартирке в спальном районе города. Успел прислать своего головореза, ещё и с налетом интеллекта на лице. Усмехаюсь: неужто решил, прислать достойного моей смерти? Мгновенно собираюсь, и новиковский щенок оказывается на полу подо мной с разбитым носом. А затем — я получаю ощутимый удар под ребра. И опять было что-то неправильным, что-то было не то. Головорез с налетом интеллекта — это еще куда бы ни шло, но то, что между ударами он рычит на чистом английском — это уже слишком для моего понимания. Глава 32 Егор Тоже перехожу на английский. Мы уже не машем кулаками, но открытая враждебность к друг другу читается. Мне, например, жутко не нравится, что он называет себя другом Лики. Какой еще друг ей? Подруг не хватает? А если друг, то почему не какой-нибудь задрот-ботаник в очках, а этот… «Этот» был достаточно высоким, крепким. Удары он наносил точные, болезненные, не просто махал руками, а делал это мастерски. До задрота ему было далеко, очень далеко. Взрослый, но моложе меня; серьезный до строгости; знающий, что он хочет от жизни, от себя, от других. Уверен, что женщины млеют от его взгляда не меньше чем от его рук… И Лика млела? Вопрос для меня открыт, и я от него не в восторге. Мы уже выяснили, что к Новикову этот Алекс не имеет отношение, но дружелюбие от этого к нему у меня не появляется. Проявляю выдержку и гостеприимство: — Ладно, прости, что так встретил, обстоятельства... Да и ты как бы не особо званый гость. Пить что будешь? Виски, чай? — Виски, похоже, ты уже достаточно выпил, давай кофе. Не спал всю ночь. Как-то не планировал, что придется Лику и на Родине из проблем вытаскивать. Вот как? Он её еще в Лондоне от проблем спасал? Впрочем, что ожидать от Лики — по жизни ходячая проблема. Противный червяк внутри досказывает то, что сам этот Алекс не озвучил: «И как тебя Лика потом благодарила за спасение? Наверное, поцелуи, объятия, минет...» И какое мне было до этого? Только червячок-критик внутри не унимается, а подкалывает меня: «Тебя-то она не отблагодарила за спасение, легла спиной и попой, а под утро схватила телефон, что был под запретом». Я понимаю. Алекс — не я. Он не запрещал ей что ни попадя. Не пенял на отношения с отцом, не смотрел зверем, не обзывал неуклюжим подростком. Его, наверное, и отблагодарить не грех… «А ты-то хотел благодарности? Так, как умеет благодарить только женщина?» Нет, конечно, да и какая Лика женщина? Так, избалованная богатая… |