Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 80 – Николетта Фэй

Арден всё-таки касается моего локтя. Не удерживает — даёт опору, которой я могу воспользоваться. Я опираюсь на секунду и выпрямляюсь.

Я говорю Вальту, что товар не заслуживает благодарности за спасение.

— Не жду, госпожа целительница. Я жду, что суд учтёт полезность.

Следующим вызывают Феликса. Ожоги на его шее затянулись, но воротник всё ещё натирает новую кожу. Лекарь подтверждает смерть сына Марисы пять недель назад, накладной живот, ложные назначения и похищение ребёнка Селии Ранн.

Судья спрашивает, знала ли Мариса, что младенец чужой.

— Я сказал ей до родов Селии. Она потребовала мальчика с тёмными волосами и достаточно сильным знаком. Остальное устраивал лорд Веймар.

Теперь Веймар смотрит прямо на него.

— Ложь человека, которому обещали уменьшить наказание.

Поверенный подаёт судьям записи лечебницы, счёт за комнату для белья и приказ сохранить видимость беременности. Подпись Веймара подтверждают два его писца.

Феликс просит добавить признание. После похищения Тевена Веймар велел убрать свидетеля из городской лечебницы. Феликс передал порошок, который лишил пленника сил, а подкупленный стражник впустил человека Вальта. Орен кладёт рядом журнал дежурств и расписку стражника. Наконец цепь убийства замыкается.

Феликс бормочет, что не знал о намерении убийцы.

— Вы дали средство и открыли дверь убийце, — отвечаю я. — Какой исход вы себе придумали?

Он молчит.

Селию Ранн вызывают после короткого перерыва. Она входит без ребёнка: мальчик остаётся в соседнем доме под охраной, и я радуюсь этому предусмотрительному решению. Селия держит у груди пустую пелёнку, которую ей вернули из родильной комнаты.

— Я проснулась, а сына не было, — говорит она. — Феликс сказал, что ребёнок умер и тело уже увезли по распоряжению санитаров. Я просила показать могилу. Меня заперли на сутки, потому что после родов я якобы стала опасна.

Мариса отворачивается.

— Вы видели мальчика после его возвращения? — спрашивает советница.

Селия прижимает пелёнку сильнее.

— Видела. У него пятнышко под левой лопаткой и мой подбородок. Он заплакал, когда я взяла его. Я тоже. Мы пока оба друг друга боимся.

В этих словах нет торжественного воссоединения. Есть женщина, у которой украли первые недели материнства, и младенец, привыкший к чужим запахам. Им ещё придётся узнавать друг друга после того, что сделала Мариса.

Последними раскрывают бумаги Веймара: разрешение на вывоз одиннадцати детей, распоряжение очистить дома Вальта, закрытые жалобы, приказ ускорить караван. Старое письмо Марисы доказывает: пять лет назад отец не знал имени заказанного ребёнка. В нынешних документах он уже знает всё и направляет остальных.

Веймар напоминает, что пять лет назад его подписи не было.

— Сегодня судят и то, что вы сделали сейчас, — отвечает старшая советница. — Родство с обвиняемой не превращает подделку разрешений в отцовскую заботу.

Мариса смеётся. Один короткий звук, почти кашель. Потом встаёт, хотя её не вызывали.

— Хотите правду без бумаг? Арден должен был стать моим мужем. Все это знали до того, как появилась она.

Она указывает на меня так спокойно, словно мы снова на приёме и спорим о месте за столом.

— Потом он выбрал тебя. А я всё равно получила его, когда ты ушла. Получила дом, имя, его постель — и каждое утро понимала, что живу на твоём месте. Каждый раз, когда я беременела, думала: теперь у меня будет семья, которую никто не сможет отнять и вернуть тебе.