Книга Безупречная репутация, страница 38 – Марьяна Брай

— Знаю, папа, — я закрыла амбарную книгу и решительно встала. — Но к тому моменту, когда он поймёт, сколько на самом деле стоит «мнение читателей», мы уже будем слишком богаты, чтобы он мог диктовать нам условия. Софья! — крикнула я в коридор. — Собирайся! Нам нужно в кондитерскую на Невском. Говорят, там сегодня видели жену обер-полицмейстера в странном обществе. Нам нужен новый сюжет!

Вечерний Петербург встречал нас перезвоном колоколов и цокотом копыт. Город жил своей тайной жизнью, а я, сжимая в кармане карандаш, чувствовала себя маленьким, но совсем не беззащитным кукловодом. Аркадий думал, что он охотник, но он не учел одного: я пришла из века, где информацией правят смыслы. И я не собиралась проигрывать.

Вечер того же дня обещал быть спокойным, но в нашем доме слова «спокойствие» давно не существовало. Мы сидели в столовой: папенька с довольным видом смаковал наливку, Софья увлеченно обсуждала с Коко новую постановку в театре. Я же была погружена в мысли о своем бытие и, конечно, о заказе моего женишка.

Мирную беседу моих родных и мой личный сплин прервал уже знакомый грохот.

— Триумф! Абсолютный, неоспоримый триумф! — Генерал Почечуев-Задунайский ввалился в комнату, размахивая тростью, на которой был намотан… женский чулок?

— Аристарх Саввич! — папенька поперхнулся. — Это что за трофей?

Генерал бухнулся на стул, сияя, как начищенный медный таз.

— Это, Платон, признание! Гулял я сегодня, как велела Лизавета Платоновна, строго через день. Лицо держал каменное, как у Суворова под Измаилом. И тут — бах! Из окна второго этажа на Мойке падает ЭТО. И записочка: «Грифону моей души.». Лиза, деточка, ты представляешь?! Она назвала меня Грифоном! Я теперь не могу просто по улице пройти, чтобы на меня не оглядывались.

Я не выдержала и прыснула в салфетку.

— Аристарх Саввич, надеюсь, вы же не собираетесь его теперь носить вот так?

— Зачем, ангел мой?! Я его на стену повешу рядом с турецким ятаганом! — генерал грохнул кулаком по столу. — Слушай, Лиза, в следующем выпуске напиши, что Грифон любит… скажем, вишневое варенье. Пусть знают, чем меня заманивать!

— Мы напишем, что Грифон неприступен, как Кронштадт, — ответила я, обмениваясь понимающим взглядом с Софьей. — А варенье… варенье мы оставим прыщавым подросткам. Нам нужен герой без страха и упрёка, а не Карлсон, генерал!

— Карлсон? — на лбу гостя залегла глубокая морщина, а усы заподрагивали в такт какого-то марша, который он, по всей видимости, постоянно напевал про себя. — Это полководец времен Александра Македонского?

— Да, примерно того времени!

Лето выключилось как-то совершенно внезапно. Вернее, конечно, это уже было не лето, но через пару дней моё утро началось уже не с желтой кисеи оставшихся на деревьях листьев, а с промозглого питерского ливня, который превратил набережные в зеркала, отражающие свинцовое небо.

В типографии все работало как часы, и мы начали понимать, что нам не достаёт уже имеющихся станков. Я сидела в своём импровизированном офисе на втором этаже, перечитывая отклики на последнюю колонку «Грифона», когда дверь внизу хлопнула с такой силой, что задрожали стекла в рамах.

— Мне нужна Лизавета Платоновна. Немедленно, — голос был глубоким, с хрипотцой, и в нем звенела такая уверенность, что даже наш грозный Фомич, кажется, забыл исконно русские ругательства, которыми обычно встречал незваных гостей. Я замерла. Это было прямым нарушением моих протоколов безопасности.