Книга Безупречная репутация, страница 79 – Марьяна Брай

Петербург встретил нас начавшимся снегопадом и сильным ветром. Каким-то чудом нам удалось избежать этого светопреставления в дороге. Казалось, и погода была тоже за нас.

— Нам нужно в ломбард «Честный залог», — отрезала я, когда мы покатили по брусчатке. — Прямо сейчас. Не спрашивай зачем, Евгений, просто доверься моей интуиции. Если этот «Константин Борисыч» занимается паспортами, то он не просто чиновник. Он — делец из той породы и того места, где встречаются нечестные деньги и откровенный криминал.

Когда мы прибыли к уже знакомому крыльцу, я велела Софье и Евгению остаться в карете. Выходить ему, человеку с лицом, которое знает половина Петербурга, было нельзя. Я же, накинув капюшон плаща и снова приняв тот самый вид «побитой мужем-тираном дворянки», скользнула в знакомые двери.

Хозяин ломбарда, тот самый улыбчивый толстяк Савелий Петрович, как раз только открылся. Увидев меня, он вскинул брови: на лице отразилась смесь сочувствия и профессиональной настороженности.

— Снова вы, голубушка? Неужто муж опять бесчинствует? — он сокрушенно покачал головой, надевая нарукавники.

Я не стала тратить время на прелюдии. Я бросилась к прилавку, схватила его за пухлую тёплую руку и заглянула в глаза с такой неистовой мольбой, что сама себе на секунду поверила. Мой голос дрожал, срываясь на хриплый шепот:

— Савелий Петрович, благодетель мой! Помогите, ради Христа! Муж... он окончательно разум потерял. Сказал сегодня, что все мои оставшиеся побрякушки — последнее, что от батюшки осталось — продаст некоему Константину Борисовичу. Говорит, тот большие деньги даёт, целое состояние! Я боюсь его, Савелий Петрович, боюсь, что пропадут вещицы в недобрых руках. Я хочу сама с этим господином встретиться, в ноги поклониться, узнать, кому мои реликвии достанутся... Может потом, когда жизнь наладится, выкупить смогу... Скажите, где его найти? Молю вас именем ваших детей, которых вы, уверена, любите! Не может такой человек, как вы, быть жестоким. Мне больше некуда пойти, миленький. Век буду молиться за вас и ваших деток!

При упоминании детей толстяк дрогнул. Его круглое лицо пошло пятнами, он оглянулся на дверь и замялся, нервно теребя цепочку от часов.

— Послушайте, милая... Не стоит вам к этому человеку соваться. Константин Борисыч — это не тот господин, с которым дамам беседы водить. Он... как бы вам сказать... делец особого толка. У него руки длинные, а пальцы в таких делах замараны, о которых в приличном обществе и шептаться грешно. Он и пашпорта выправляет тем, кому выезд заказан, и долговые расписки перекупает, и... в общем, тёмный человек. Живет он у Сенного рынка, в доме о трёх этажах с глухим забором. Но я вам этого не говорил! Ежели он узнает, что я адрес дал, мне мой ломбард по кирпичику разнесут.

Я прижала руку к груди, изображая безграничную благодарность.

— Не бойтесь, не одна пойду, дядечка у меня есть. Немолодой господин, но мудрый. Авось, чего и присоветует, и сберегу я свою память. Доченьке отдам… птичке моей… Век за вас молиться буду, Савелий Петрович! За деток ваших, за внуков!

Я почти выбежала из ломбарда и запрыгнула в карету. Евгений тут же подался вперед, его глаза в темноте экипажа горели лихорадочным блеском. Софья сидела в уголке кареты и тоже с нетерпением ожидала моего рассказа.