Книга Рабский ошейник, страница 49 – Юлия Буланова

Спать у меня не получалось. И через некоторое время я перестал понимать, сколько нахожусь там. Меня иногда вырубало на несколько минут, но несмотря на просьбы ране Асио лечь и отдохнуть хоть пару часов у меня не получалось расслабирься в достаточной степени, чтобы уснуть.

Когда Ранвейг спала, я брал на руки кого-нибудь из детей и шепотом пел колыбельную. Потому что не делать ничего было страшно. Казалось, рассудок покинет меня, если остановлюсь.

Я за всю свою жизнь не видел столько смертей, сколько произошло за первые несколько дней.

Когда моя маленькая аэли вдруг начала улыбаться, от неё начали шарахаются все, кроме старшего медика:

— Доктор Истали? — окликнул он её очень вежливо. — Вы что-то поняли?

— Да! Нужно пить воду!

— Я сейчас принесу, — Илви подскочила на ноги и через несколько мгновений стояла перед Ранвейг со стаканом воды.

— Не мне. Детям. Но мне тоже нужно. Спасибо, — она опрокинула в себя стакан и лишь после этого продолжила. — Я думала, что ошиблась, когда сказала, что умрут четырнадцать. Умерло же одиннадцать. Но те трое выживших просили воду.

— И капитан Эндаро принёс её им, — подхватил ране Асио. — Мы считали, что те дети обречены. Поэтому сделали то, что они хотели.

— Да! Они выжили, потому что пили воду! Много воды.

— Но мы знаем, что вода заставляет раниды просыпаться.

— У взрослых, — глаза Ранни сияли каким-то фанатичным огнём. — Но как это работает у детей, пока не понятно. Нужно попробовать. С теми, кому хуже остальных. Для начала.

Ранвейг уже в который раз оказалась права. Никто не понял, как это работало, но на втором этапе мы потеряли всего троих и больше никого, хотя часть детей прошла уже третий этап.

Наверное, это было поводом для радости. Но ни у кого из нас не оставалось сил на эмоции. А я впервые уснул. Возле передвижной кушетки, на которой калачиком свернулась Ранвейг. Пол был тёплым. И лишь это имело значение. Не хотелось бы простыть. А что жестко, так это такие мелочи.

Я уснул, думая, что в лазарете абсолютно безопасно. И поэтому не смог её девушку, которая стала для меня дороже жизни.

Ранвейг Истали

Я не уставала так устала никогда в жизни.

Мои действия превратились в какой-то безумный конвейер. Даже крики боли сознание отрезало, как белый шум. Хотя, раньше я не думала, что такое возможно. Дети всё-таки. И это страшно, когда они кричат, а ты мало того, что ничего не можешь с этим поделать, так ещё и являешься причиной их боли.

Я старалась не думать, отключить мысли и спать всегда, когда выдаётся свободная минутка. Правда, уже через два дня времени для отдыха почти не осталось.

Мы работали на износ. Иногда времени не было на еду и походы в туалет.

Несмотря на потери, выживаемость пациентов была феноменально высокой. А если учесть, что наибольшая летальность ожидалась на первом этапе, и за последние стандартные сутки ни один ребенок не погиб, это внушало некоторую надежду.

Конечно, мы понимали, что радоваться рано. Но я уже была уверена, что выживут, минимум, шестеро. Потому что они пытались вставать, требовали еды и, самое, главное, развлечений. Одного из техников, которых оперативный штаб отрядил нам в помощь, пришлось сделать нянькой. Но это были радостные хлопоты. Всегда приятнее развлекать живых детей, чем упаковывать в специальные контейнеры тела мертвых.