____________
Попаданка жену губернатора XIX века должна разоблачить заговор против мужа, выжить среди врагов в собственном доме и стать матерью двум чужим детям.
"Губернаторша" от Виктории Богачевой https:// /shrt/tLS6
Даже так? Н-ну, Элен! Слов цензурных нет!
Мне стоило невероятного усилия сдержаться и не выпустить «внутреннюю тётку». Однако Анечка никогда не смогла бы обложить кого бы то ни было матом — даже свою мерзкую мачеху. Потому я как могла (подозреваю, крайне фальшиво) изобразила растерянность и изумление.
— Привезут? Меня? Я болела, папА, вам должны были сообщить только это! Вы, должно быть, неверно поняли…
— Да-да, мон шер! — поспешила вклиниться бледная как полотно Элен. — Вы не так поняли! Я говорила, что ма шери Аннет скоро приедет сама!
А вот здесь, кстати, интересный момент. Письмо, которое я получила, было подписано упомянутым Клюевым, который, кроме прочего, считался другом семьи Стародубцевых. Однако мне казалось, его написали не по собственной инициативе, а по поручению Никиты Гавриловича или (невероятно, но вдруг) почувствовавшей угрызения совести Элен. А теперь выходило, и письмо, и деньги оказались инициативой самого нотариуса. Любопытно.
— Не так понял, — между тем пробормотал больной. — Что же, наверное… У меня… путается в голове. Хорошо, что ты приехала, Анютка. Хоть увидел тебя… перед концом.
И с такой покорностью это прозвучало, что меня прорвало. Да, Стародубцев сам позволил отослать дочь, но смерти он не заслужил.
— Не будет никакого конца! — резко выпалила я. — Вы поправитесь, папА! В чём ваша болезнь? Доктор Васильковский не знает? Значит, пригласим другого доктора! Вам плохо от лекарств?
— Ему не плохо! — немедленно вмешалась Элен. — Наоборот, сознание…
Я так взглянула на неё, что Анечкина мачеха поперхнулась. А я продолжила с теми же стальными нотами:
— Вам плохо от лекарств? Они не помогают? Значит, больше никаких лекарств!
Лицо Элен исказилось, сделавшись уродливым, как у злобной ведьмы.
— Что ты несёшь?! — крикнула она, позабыв о сюсюканье и «ма шери». — Отца в могилу свести хочешь?
— Он и так одной ногой там, — хладнокровно возразила я. — Благодаря… то есть несмотря на ваши заботы. Однако больше можете не тревожиться. Я сама недавно была на краю могилы и знаю, как надо спасать. Теперь лечение папА — моя забота. А вы посвятите себя усадьбе. Вон, парадная дверь скрипит — стыд-то какой!
Как же любо-дорого было смотреть на откровенно ошалевший вид Элен. Не ждала, ох, не ждала она такого от тихони Анечки! И хотя я, пожалуй, своими руками сломала весь план притворяться прежней «барышней Анной», особого огорчения по этому поводу не чувствовала.
В конце концов, любые перемены можно было списать на девять месяцев столичной жизни и преобразившую характер болезнь. А с учётом состояния Стародубцева, объявлять войну требовалось незамедлительно, иначе эти игры в мадам де Вильфор довели бы до непоправимого.
И я решила окончательно расставить точки над ё, закончив свою речь следующим:
— Да, кстати, там ведь ждёт господин Клюев. Елена Андреевна, не могли бы вы сходить и пригласить его сюда?
У Элен даже щека дёрнулась.
— Дерзкая девчонка! — Она сжала кулаки, словно собираясь драться. — Как ты разговариваешь со старшими!
Бесстыдница!
— Хорошо. — Я равнодушно повела плечами. — Попрошу кого-нибудь из прислужников его позвать.
И позвонила в лежавший на прикроватном столике колокольчик.
— Да ты… Ты совсем стыд потеряла! — Ноздри Элен раздувались, как у быка, которого дразнят красной тряпкой.
Я проигнорировала выпад и заботливым тоном обратилась к Стародубцеву:
— ПапА, может, отдёрнем шторы? Ей-богу, как в склепе сидим.
— Никки должен выпить лекарство! — злобно отчеканила Элен. — Не смей препятствовать его лечению!
Тут я всё же посмотрела на неё и со значением сказала:
— Вы же знаете эту цитату из Парацельса, Елена Андреевна? Всё есть яд, всё есть лекарство — вопрос лишь в дозировке. Поэтому покамест обойдёмся без лекарств.
У Элен задрожали губы. Не от рыдания, конечно, — от слов, которые рвались с языка. Я же стояла и смотрела на неё с полнейшей уверенностью в себе. В самом деле, что она могла? Вцепиться мне в волосы? Попытаться выгнать из дома, находиться в котором я имела не меньше прав, чем они с дочкой?
— Элен…
Мы обе одновременно посмотрели на подавшего голос больного, а тот, собравшись с силами, продолжил:
— Элен, оставь нас с Аней.
