Книга Чужие среди своих, страница 77 – Lost In Space

Армада открыла шквальный огонь.

Но было поздно.

Мы шагнули в пустоту за долю секунды до того, как плазменный шторм стер то место, где мы только что находились, в порошок. Впереди нас ждал мертвый сектор, тайны вымерших богов и абсолютная неизвестность. Мы были живы. И это было главное.

21: Свои среди чужих

Гиперпространство сомкнулось за кормой «Аскольда» с беззвучным, но ощутимым на уровне костей хлопком, отрезая нас от ревущего пламени ксаарианской Армады. Смертоносная гравитационная сеть, сотканная вражескими «Ткачами», осталась там, в нормальном космосе, схлопнувшись впустую. Старый земной рейдер, застонав всеми своими переборками, шпангоутами и измученными маршевыми двигателями, выровнялся, ложась на стабильный курс внутри спасительного кипящего серо-черного водоворота подпространства.

Мы выжили. Снова. Вопреки всем законам физики, логики и теории вероятности. И сейчас «Аскольд» отдыхал, готовясь к новому промежуточному прыжку.

Я сидел в своей тесной, пропахшей машинным маслом и антисептиком каюте, ссутулившись перед крошечным зеркалом над раковиной. Руки дрожали. Адреналин, еще десять минут назад кипевший в венах и заставлявший сердце биться с частотой пулеметной очереди, теперь стремительно отступал, оставляя после себя сосущую пустоту, слабость и тупую, пульсирующую боль в простреленном бедре. Но сейчас меня волновала не нога.

Смотрел на свое отражение и понимал, что этот месяц в шкуре врага оставил неизгладимый след не на моем лице, а в моем сознании. Я проник в их святая святых, видел изнутри, как работает машина Империи Ксаар. И то, что я там увидел, лишило их главного оружия — ореола непобедимости.

Ксаарианцы были идеальны. В этом и заключалась их главная, фундаментальная слабость. Они выстроили свое общество, свою армию и свою тактику на абсолютном математическом расчете. У них был протокол на каждый случай, инструкция на каждое действие. Они предсказывали поведение противника, опираясь на логику и здравый смысл.

Но люди... люди были совершенно нелогичны. Мы были хаосом во плоти. Когда ксаарианец видел перед собой непреодолимую преграду, он отступал и перегруппировывался согласно уставу. Когда человек видел стену, он разгонялся и бил по ней кувалдой, головой или старым ржавым крейсером, пока стена не падала. Мы не вписывались в их идеальные уравнения. Наш таран сквозь их непробиваемую Армаду был лучшим тому доказательством. Они просто не могли поверить, что кто-то в здравом уме решится на столь самоубийственный маневр. Их радары видели нас, их системы наведения фиксировали нас, но их разум отказывался принимать абсурдность происходящего до тех самых пор, пока наш золотой щит не разнес их построение в клочья.

Я был там, внутри их идеального механизма, и я понял, что в шестеренки этого механизма достаточно бросить один ржавый лом, чтобы всё пошло прахом. Земля еще может выиграть эту войну. Теперь я в это верил.

Отбросив в сторону влажное полотенце, я натянул чистую форменную футболку, застегнул куртку, стараясь не тревожить раненую ногу, и вышел из каюты. Мне нужно было общество. Мне нужен был шум, смех и запах перегара. Мне нужно было почувствовать себя среди своих.

Кают-компания «Аскольда» встретила меня плотной, хоть топор вешай, стеной табачного дыма, запахом синтетического спирта и громогласным хохотом. Это было самое большое и уютное помещение на всем корабле, не считая ангара. Здесь не было стерильной чистоты ксаарианских столовых, не было тихой, возвышенной музыки и идеального порядка. Здесь царил наш, родной, человеческий хаос. И он был прекрасен.