Книга Перелом, страница 54 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я стоял у своего порога и смотрел на них, а потом повернулся и посмотрел на деревню. И тут мысль, ясная и чёткая, возникла из ничего: шаман не здесь. Его тела нет среди мёртвых. Он либо сбежал заранее, либо… либо его взяли.

И тогда пустота внутри заполнилась не горечью, не печалью — она заполнилась холодной, тихой целью. Я не буду просто собирать тела. Я не буду просто оплакивать. Я найду его. Найду этого ублюдка, который называл себя защитником, который вёл обряды, который знал всё о деревне и её людях. И если он жив, если он где-то там, вне этого пепелища, то он ответит. Он ответит за каждый этот чёрный силуэт, за каждый обгорелый столб, за Айю, лежащую в пепле с отделённой головой. Он ответит.

Я двинулся к Гроку. Он стоял у дуба, смотрел на уже сложенные несколько тел, его лицо было каменным, без выражения.

— Шамана нет, — сказал я тихо, но так, что он услышал.

Грок обернулся, его глаза встретились с моими. Он молчал несколько секунд, тяжело дышал.

— Значит, его взяли, — произнёс он глухо.

— Мы должны найти его, — сказал я, и это уже было не предложение, не вопрос — это было утверждение.

Грок смотрел на меня, потом на деревню, на дым, ещё клубящийся над некоторыми домами.

— Сначала закончим здесь, — сказал он. — Сначала выполним долг. Затем… затем будет время для другого долга.

Я кивнул. Потому что понимал: он прав.

Я вытащил тело Айи. Её тело и её… голову. Обернул их тем, что нашёл: какими-то тряпками из обгорелого сундука. Тело оказалось страшно лёгким, как будто я нёс не человека, а пустую внутри куклу. Я нёс его, а по щекам текли слёзы, первые за весь этот день.

С каждым шагом я терял не только жену, но и нашего ребёнка внутри неё. Я нёс к дереву то, что осталось от всего этого мирка, и эта ноша была тяжелее любого камня.

Потом я направился за свой дом, к рабским хижинам. Там тоже лежали тела. Я смотрел на них рассеянно, не всматриваясь в черты. Лили здесь не было. А может, и была — я не искал её лицо среди этих обугленных масок. Мой путь вёл дальше, к тайнику. Разум, холодный и отстранённый, уже выстроил логическую цепь: забрать всё нужное из тайника Заргаса. Ему не нужно. Мне — нужно. Для новой, мать его, жизни…

Я вошёл в лесную чащу. Тишина здесь была иной: живой, настороженной. И тогда я увидел в кустах у подножия старого дерева тело. Вернее, не тело. Движение. Лили. Она была жива. Лежала на боку, прижав руку к животу, откуда сочилась тёмная, почти чёрная в этом свете кровь. Её глаза, широко открытые, смотрели в небо сквозь листву. Она дышала, коротко и прерывисто.

Наша взгляды встретились. В её глазах не было узнавания, только животный, тупой ужас. Я остановился, сжал кулаки. Каждая клетка кричала, чтобы я опустился рядом, попытался помочь. Но более сильный, чёрный голос внутри нашёптывал: «Сначала забери всё. Потом — она». Я кивнул ей — не знаю, поняла ли она этот жест, — и двинулся дальше, вглубь. Я вернусь. Если успею.

И я нашёл то, что не ожидал. Старого наркомана.

Он, сука, был там! Живой! Грязный, в потрёпанной одежде, но целый и невредимый. Он возился у входа, вытаскивая из тайника свою утварь: свёртки с травами, глиняные горшочки, связки чего-то. Его движения были суетливы, жадны. Он спасал не жизнь — он спасал свой ремесленный инструментарий.