Книга Перелом, страница 69 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Макс? — его глаза расширились. — Ты… ты вернулся?

— Как видишь, — я присел на корточки рядом с ним, стараясь не касаться грязных стен. — И теперь будет очень много товара. Мыло будет всегда, Гург. Больше никаких простоев, никаких «сырья мало». Понял?

Он закивал так быстро, что я испугался, как бы голова не отвалилась.

— Понял, понял! А то клиенты… они уже волноваться начали. Грон косился, Торг спрашивал…

— Пусть перестанут волноваться, — перебил я. — Скажи всем: скоро я принесу следующую партию. Качество, как всегда, цена теперь немного выше. И передай Грону: я хочу с ним встретиться. Послезавтра. На нейтральной территории.

Гург сглотнул, но кивнул. Для него мои слова были законом. Я оставил его переваривать новости и пошёл дальше. К Роху, за щёлочью. К Лейне, за жиром. Возвращение было триумфальным, хоть и тихим. Никаких фанфар, никаких толп. Только молчаливые кивки людей, которые зависели от моего товара. Они видели: учётчик вернулся, учётчик привёз деньги, учётчик не сломался.

Вернувшись домой, я обнаружил Кая за работой: он резал куски мыла на ровные бруски. Его движения были точными, экономными. В нём была та же методичность, что и во мне.

— Готовь котлы, — сказал я, скидывая плащ. — Завтра варим.

Кай бросил короткий взгляд на Лили, которая тихо спала на кровати, и кивнул.

— Я помню рецепт, — ответил он. — Жир, зола, масло. Я делал это, пока тебя не было.

Я удивился. Он не просто охранял дом, он учился. Он вник в процесс. Это было больше, чем просто преданность. Это было партнёрство. Хоть и неожиданное…

— Хорошо, — я усмехнулся. — Значит, завтра покажешь, на что способен.

Мы работали до глубокой ночи. Я растапливал жир, Кай смешивал щёлочь. Знакомый ритуал, который теперь имел иной вкус. Это было не просто производство мыла. Это было создание брони. Каждая плитка — это монета. Каждая монета — это безопасность, это шаг к тому, чтобы никогда больше не стать пеплом.

* * *

Три недели пролетели, как один долгий, изматывающий день. Но это был день, который я контролировал.

Производство вернулось в прежнее русло, а затем и превзошло его. Теперь у меня было больше рук. Грок и его парни, быстро поняв, что к чему, стали не просто охранниками, а невидимым каркасом моей операции. Они контролировали подходы к дому, следили за тем, кто приходит к Гургу, и мягко, но твёрдо отсеивали любопытных. Грон, получив свою долю и увидев, что моя «империя» стала сильнее, убрал лапы и даже начал относиться ко мне с мрачным уважением. Торг, получив свой обычный «налог», закрыл глаза на то, что мой дом стал походить на маленькую крепость.

Лили пошла на поправку. Она ещё не могла вставать, но уже сидела на кровати, наблюдая, как мы с Каем колдуем у котлов. Её движения были всё ещё пугливыми, но во взгляде появился огонёк любопытства. Она поняла, что жива только потому, что я так решил. И что её жизнь теперь принадлежит мне. Это не было рабством в привычном смысле. Это был контракт. Я дал ей защиту, она даст мне… время покажет, что именно. Но она была моим «свидетелем», тем якорем, который привязывал меня к человечности. К той человечности, которую я сам же и пытался задушить. Пока — безуспешно. Пока…

Брин… с Брином было сложнее. Ремесленник тосковал. Он ненавидел город, ненавидел камень, ненавидел запах щёлока, который пропитал его кожу. Но больше всего он ненавидел себя за то, что выжил.